– Это не сработает так, как они себе представили.

– Надеюсь, что когда мы вернемся, хотя бы больше не будет Н. В. А. В сообщении говорилось, что реорганизацию откатили назад.

– Угу, – откликнулся я, – иначе нам придется что-то с этим делать.

– Договорились.

Я не стал отвечать. Мне не хотелось ничего обещать. Я делаю все что могу, чтобы спасти Землю, пусть Мерло об этом и не подозревает.

Дверь дома открылась. Основной махнул мне, приглашая войти. Я вошел и снова поклонился, хоть сейчас это раздражало меня еще сильнее, чем в первый раз.

– У нас вопрос, – сказала Забава. – Что вы берете с Мира на Землю?

– Записи, конечно. Произведения искусства, как вот это. – Я приподнял медальон, который мне подарила Гроза. – Образцы, но не слишком много. Вес груза ограничен, да и трудно обеспечить такое длительное хранение. Мерло возьмет много семян, наверное. И мы хотим взять сколько-то фиппокотов.

– А как вы будете брать фиппокотов?

– Врачи сказали мне, что возьмут несколько самок, которые только забеременели. Мы извлечем у них эмбрионы и заморозим их.

«И яйцеклетки и сперматозоиды», – хотел я добавить.

– Фиппокоты умрут, но не их малыши, – сказала Гроза.

Запахло анисом – печалью. Это я уже запомнил. Ух сказала что-то – щелчок и свист.

– Какие семена возьмет Мерло? – спросила Забава.

– Много разных. Наверняка будут семена радужного бамбука. Мерло считает, что он будет хорошо расти на Земле. Он ведет речь о целом лесе бамбука.

Но примут ли они это? Бамбук без них?

Новый запах, мне незнакомый. Приятный, вроде ореховый. Они какое-то время молчали, а помещение заливали сложные ароматы.

– Ты опять уйдешь, пока мы говорим.

Все повторилось, включая противных охранников. Ожидание было долгим. Когда я вернулся, одна из них заскрежетала, словно ржавая петля, а потом запахло розами – видимо, они довольны.

– Мы решили, – объявила Забава. – Мы останемся здесь, все мы. От нас здесь больше польза. Мы сделать корабли и отправиться видеть других стекловаров, будем и дальше помогать человекам, будем жить здесь счастливо.

Я глубоко вдохнул сладкий аромат и расслабился:

– Думаю, это хорошее решение.

Забава медленно встала и взяла меня за руку. Нежно.

– Ты возможно здесь остаться.

Я о таком не думал. И думать не хотел. Если я останусь, то до конца жизни буду большой, неуклюжий и тупой. Мир никогда не станет моим домом.

– Вряд ли.

– Кто-то останется.

– У меня на Земле работа. То, что надо исправлять. Вы должны понять. Но вы позаботитесь о моих друзьях, которые с вами останутся.

Ее невыразительное лицо оказалось очень близко от моего. Она отпустила мою руку и обняла меня: две тонкие чужие руки меня обхватили. Я никогда не видел, чтобы царицы так делали.

– Позаботимся. Благодарим за то, что ты нам показал. Тепла и пищи здесь и дома, под твоей яркой звездой.

– Тепла и пищи.

Я ушел в город – слишком цветастый, чтобы быть моим, под слишком маленьким и ярким солнцем, с двумя мелкими лунами в небе, где летали говорящие летучие мыши, похожие на птеродактилей. Планета, которой правят стекловары – тайная элита. Элиты! Ничто не ново под луной – под любой луной. Я останусь при своей планете, с ее элитами – и моими надеждами. Это стало таким огромным облегчением, что я ушел домой, и заснул, и спал чудесно.