– А ты хорошо придумал, Свад, одобряю, – кивнул Артем, – ее изделия всяко будут лучше, чем твои. Да и быстрее будет.

– Ну-ну. Попрошу не умалять мои достоинства. Нужно уметь работать не только руками, но и головой, Артем. Учись моей мудрости, пока я с тобой.

– О несравненный гений мысли! Я преклоняюсь перед твоей мудростью, – улыбаясь, произнес Артем и по-шутовски поклонился. Но гремлун принял это за чистую монету и гордо подбоченился.

Они, не желая пропустить момент, когда вернутся амулеты, засиделись в библиотеке допоздна и забыли даже о еде. Артем читал книги по некромантии, Свад клевал носом в кружку с самогоном. К ним спустилась недовольная Неела и, обведя глазами библиотеку, спросила:

– Когда закончите тут торчать? Все уже и пообедали, и поужинали, а вас все нет. Гости интересуются, все ли у тебя в порядке?

– Скажи им, что все в порядке. Пусть обживаются. А еду, пожалуйста, принеси сюда или прикажи Козьме, – попросил Артем и, чтобы Неела ни о чем сегодня не мечтала, добавил: – Спать я буду здесь.

– Я с тобой, – тут же отозвалась девушка.

– Нет. Я буду спать один, – отрезал Артем. – Неси еду. И вообще, почему ты не уехала?

Неела окинула его злым взглядом.

– Я еще не готова. Завтра поеду, – процедила она и, возмущенно сопя, удалилась…

– Ох и навьют они из тебя веревок, – глядя вслед девушке, покачал головой Свад, – жил бы с Хойсирой и беды не знал…

– В чем-то ты прав, – кивнул Артем. – Но с ними я потом разберусь. Сейчас не до того.

Поселок племени хойда

Хойсира проплакала в пустом доме до вечера. У нее не было сил заняться уборкой. Вымести полы, постирать занавески и даже растопить печь. Она понуро сидела на кошме у низкого стола и всхлипывала. Умом женщина понимала, что неправа, но не могла смириться с тем, что видела. Ее Артем жадно целовал и ласкал Милу, так, словно он сто лет не имел близости. С ней он так себя не вел… «Сучка», – с ненавистью подумала Хойсира, мысли о разлучнице причиняли ей сокрушающую дух боль.

Ей было стыдно показаться на людях. Что она скажет им на их вопросы? Они начнут смеяться, показывать на нее пальцем: смотрите, это та гордячка, которую выгнал вождь. И поделом ей. Завистники…

Хойсира предвидела такое и таилась от людей. От этого ей становилось еще хуже.

С наступлением темноты Хойсира затопила очаг, осторожно выглянула за дверь. Никого. Подняла корзину с бельем и поспешила к озеру. Над водой поднимался пар и наплывал на берег. В трех шагах ничего вблизи не было видно. Ее это радовало. Некому было насмехаться над ней. Еще она поняла, что просчиталась. Артем не приедет забирать ее. А ей возвращаться самой не позволяла гордость.

«Один замкнутый круг», – с горечью размышляла Хойсира.

Она закатила рукава, подобрала юбку, замочила белье и стала руками его мять, натирая мыльной травой и золой. За этим занятием она отвлеклась от грустных мыслей и не заметила, как к ней сзади подбирались двое. Туман гасил все звуки. Они неслышно подошли ближе и переглянулись. Один быстро кивнул и накинул на шею женщины удавку. Затянул. Другой схватил ее руки, прижал к телу. Женщина захрипела и забилась, но вырваться не могла.

– Не задуши, – прошептал тот, кто держал руки женщины.

– Не боись. Я знаю свое дело, – отозвался другой. – Затихла. Можно вязать. Мешок надень на голову, а я пригоню лодку.

Вскоре Хойсира, связанная и смешком на голове, была небрежно брошена на дно лодки, и лодка, покачиваясь, отчалила от берега.