– Есть один остров в проливе, который отделяет Лонг-Айленд от Манхэттена. Называется остров Рузвельта. На этом острове находится старая заброшенная больница, она не работает уже лет пятьдесят, если не больше. Оспенная больница.

– Оспенная?

– Да, она была основана в девятнадцатом веке для больных оспой, очень заразной в те времена. Поэтому больницу построили на острове, чтобы изолировать больных. Была страшная эпидемия, люди мерли как мухи…

– Я знаю: лекарства против оспы так и не нашли, смертность была чудовищной.

– Да. Эта больница стала, скорее, покойницкой… Ее закрыли только спустя двадцать лет, когда смогли разработать вакцину против оспы. Со временем здание превратилось в руины. Странно, но его так и не снесли, словно это какое-то проклятое святилище, которого не смеют коснуться. На остров запрещен публичный доступ, но, думаю, туда никто и не стремится. Я был на этом острове лет десять назад. К больнице невозможно подойти, но издалека видно, что растительность захватила все кругом: растения покрыли даже фасады и проросли повсюду… В этом месте природа одержала верх над творением рук человеческих.

– Природа одержала верх над творением рук человеческих, – задумчиво повторила Анна. – Именно такое место выбрал бы поджигатель…

– Это оно, Анна. Точно.

Перспектива отправиться в это мрачное место на встречу с преступником меня ужасала. Я чувствовал себя ребенком, который должен войти в процедурный кабинет, чтобы сдать кровь на анализ: в животе комок тревоги и нет никакой возможности этого избежать.

Но я должен был туда отправиться. Нельзя было дать страху завладеть мной. И тем более позволить сомнению укорениться в моем беспокойном разуме.

Я допил шоколад, пока Анна была в туалете.

Пять минут спустя мы шли по Первой авеню, двигаясь на север.

– Как только увидим такси, возьмем его, – сказал я.

– Не думаю, что получится…

Я совершенно забыл, что это был субботний вечер… Улица была полностью забита транспортом.

– По крайней мере, сейчас мы идем в правильном направлении.

Очень скоро мы осознали, что движемся быстрее машин.

– А если… нам придется идти пешком, сколько это потребует времени? – спросила Анна.

– На самом деле это не так далеко. До моста должно быть минут двадцать. Не больше.

Дойдя до угла Пятьдесят седьмой улицы, мы повернули направо. Через три минуты мы оказались на заросшем деревьями берегу, в одном из редких пешеходных уголков в округе. Никого. Можно было подумать, что все были за рулем.

Морской пролив у наших ног был в ширину около двухсот метров.

– Остров прямо напротив, – сказал я, показывая на темное море. – Больница находится справа, на южной оконечности. Если бы луна не спряталась за облаками, мы увидели бы как минимум рощу, которая ее окружает.

В отличие от застроенной северной части острова, где тысячами огней сверкали жилые дома, южная часть оставалась наполовину дикой. Ее длинная темная масса едва угадывалась в сумрачном море, как всплывающая подводная лодка.

Мы шли твердым шагом к мосту, как вдруг я осознал свою ошибку.

– Вот дерьмо…

– В чем дело?

– Мост…

– Да?

– Мост проходит над островом, но не ведет к нему…

– Это шутка?

– Я идиот, совсем забыл об этом! Да я был здесь минимум лет десять назад…

– И… что надо сделать, чтобы попасть на твой остров?

– Ну… на самом деле есть другой мост, с той стороны пролива, из Квинса, напротив, на другом берегу.