Гленн поморщился и медленно покачал головой:

– Это ничего не изменит. Я как-то звонил по этому поводу коллегам в Балтимор, Чикаго и Вэлли-Фордж, и они сказали мне, что разбрызгиватели включаются автоматически, когда начинается пожар. Но это не помешало всем этим небоскребам рухнуть. Они сообщили, что поджигатель, безусловно, разместил взрывчатку рядом с электрическими щитками, где спринклеров нет. Когда начинается пожар, основание раскаляется добела, жар распространяется по всему металлическому каркасу, и тот начинает плавиться. Огню не нужно подниматься по всем этажам.

Роберт выдержал удар.

– Почему ты никогда не говорил мне об этом?

– Ты никогда не задавал мне вопросов, ты же предпочитаешь работать в одиночку, сам по себе.

– Ты самый бесполезный из всех, с кем я работал.

Роберта переполняла злость. Если башня рухнет, он выкрутится, обвинив Гленна в намеренном сокрытии информации, и того уволят, это точно.

Он заставил себя успокоиться, чтобы попробовать сосредоточиться.

– И все же здесь все иначе, – сказал он в конце концов. – Потому что я включил разбрызгиватели до начала пожара. Это все меняет. Вот почему вода бежит снаружи. Она, конечно, затопила и подвал, и электрические щиты. Пожар не начнется.

– А я говорю тебе, что башня рухнет.

Вдруг раздался грохот, глухой и страшный грохот подземного взрыва, от которого задрожал асфальт. Эта дрожь отозвалась внутри Роберта, словно все его тело внезапно завибрировало.

Со всех сторон послышались вопли.

Анна, по-прежнему стоя возле него и не сводя глаз с башни, снова зарыдала.

Роберт проклинал Гленна, который в очередной раз оказался прав.

Краем глаза он заметил крысу, спасавшуюся в уличном водостоке.

И тут ему показалось, что он увидел пламя, да, пламя за стеклами, на всех этажах, в то время как вода продолжала стекать по фасаду башни.

Как такое возможно? Как такое возможно?

А потом кто-то закричал:

– Смотрите! Из башни кто-то выходит!

Роберт прищурил глаза, вопли усилились. И в самом деле у подножия башни появился человек и побежал в их сторону, один на огромной площади перед небоскребом, на пустынном перекрестке.

– Боже мой, это Фишер, – сказал Гленн. – Он никогда не может убраться вовремя…

Все глаза были прикованы к Фишеру, толпа затаила дыхание, но внезапно тот остановился на месте и сделал движение назад.

– Что он творит? – сказал Гленн, ошарашенно вскинув брови.

И тут Роберт почувствовал, как на него стала напирать стоявшая сзади толпа; люди опрокидывали заграждения, теснили его и бежали… по направлению к башне.

Они совсем рехнулись!

Роберт обернулся и… оцепенел.

Он не мог поверить своим глазам.

Напротив него, на Пятьдесят второй улице, другое здание, огромный небоскреб, объятый пламенем, раскачивался в ночи, готовый рухнуть.

Пораженный и сбитый с толку, Роберт попятился, инстинктивно, как и все остальные.

– Это башня «Блэкрок»! – крикнул кто-то. – Башня «Блэкрок» падает!

Роберт вытаращил глаза.

«Блэкрок»…

Небоскреб «Блэкстоун» возвышался в ночи, безмолвный и… мокрый. Вода струилась по стенам, его стеклянный фасад, сверкающий, как зеркало, отражал танцующее пламя другой горящей башни.

Роберт понял, что он только что разрушил, затопив водой, штаб-квартиру главного союзника президента.

34

На следующее утро, когда я открыл глаза и вспомнил, где я, то не смог удержаться от довольной улыбки: в собственной мягкой постели, в своей комнате, в своем уютном доме в Квинсе.