Она кивнула.

Я был раздавлен.

Разозлен.

Сокрушен при мысли о том, что могли быть новые жертвы.

Чувствовал себя ничтожеством.

– Не знаю, что вам сказать, – выдохнула Анна.

– Тут не о чем говорить.

– Я понимаю ваше огорчение…

Я ничего не ответил.

– Что ж, – сказала она, – это провал, я этого не отрицаю. Возможно, я ошиблась, заставив вас перейти к реальной цели до того, как вы преуспели в тренировках, но в то же время нужно было срочно попытаться что-то сделать…

– Я на вас не сержусь, вам не в чем себя упрекать.

Молчание.

– Практика предвидения, – вновь продолжила Анна после долгой паузы, – требует умения отпускать, а это очень непривычно в нашем обществе, где разум стремится все контролировать. Я хочу сказать, что… в этой ситуации нормально потерпеть поражение в самом начале. В любом случае провал – это часть обучения… неудачи составляют часть жизни. Нельзя совершить что-то великое с первой попытки. Секрет успеха в том, чтобы уделять больше внимания нашим действиям, а не их результату. Когда думаешь о том, чтобы сделать все правильно, результат в конце концов всегда оправдывает первоначальные ожидания, но при условии, что фокус будет не на нем. Черчилль любил повторять: успех – это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма.

Я посмотрел на нее:

– Спасибо, Анна. Все, что вы говорите, справедливо, но сейчас совершенно особые обстоятельства. Всем, кто участвует в этом деле, нужны результаты, и результаты немедленные. Это гонка на опережение, и ставки в ней очень высоки. На кону жизни людей. Нельзя позволить себе собирать команды, посылая их по ложным адресам. Это просто… непродуктивно. Неприемлемо. Я не знаю, существует ли интуиция, не знаю, работает ли «Удаленное видение», но вот что для меня несомненно: произошла ошибка с действующим лицом.

Анна из деликатности ничего не ответила и не предприняла, чтобы меня удержать.

Она отвезла меня в отель.

На следующее утро, на заре, я сел в первый самолет до Нью-Йорка.

Парой часов позже я вышел из такси на Бернс-стрит и в самом скверном настроении поволок свой чемодан на колесиках по выщербленному тротуару в сторону дома. Разумеется, большего и не требовалось, чтобы встревожить мою симпатичную рыжую соседку, которая явилась с очередной попыткой соблазнить меня еще до того, как я успел толкнуть калитку своего садика.

– Наш защитник экологии снова мотался на Гавайи? – спросила она со смехом.

– Нет, в Вашингтон, округ Колумбия. Не очень веселая поездка выдалась.

– Надо думать. И погода, наверное, была поганая.

– Ты даже не представляешь!

– Как раз наоборот. Моя любимая вчера ездила в Вашингтон. Вы даже могли встретиться.

– Твоя любимая?

Она кивнула. Я был так удивлен, что, по всей вероятности, не сумел этого скрыть.

– Слушай, ну у тебя и видок, – сказала она с лукавой улыбкой на губах.

– Я не знал, что ты… ну… би.

– Что ты такое говоришь! Я не би! Я всегда была только с женщинами.

– О… Прости… я… я этого не ожидал. То есть я хочу сказать… это не проблема…

Заметив мое замешательство, она засмеялась. Она даже представить себе не могла, что мое смущение не имело никакого отношения к ее ориентации, но происходило исключительно из-за моего страшного многомесячного заблуждения. Как мог я так ошибаться насчет ее чувств ко мне? И только потому, что она заговаривала со мной всякий раз, как я появлялся перед ее окнами…

Зайдя в квартиру, я бросил презрительный взгляд на свое отражение в большом зеркале в прихожей и заварил себе чашку чая.