Несмотря на страх, Келсо рассердился:

– Но у вас же не было доказательств, что это он!

– Его побег стал достаточным доказательством. Он знал, что мы следим за ним.

– И за это вы убили его?

– Его смерть была преждевременна, но да, мы бы все равно избавились от него, как только узнали все, что нужно.

– Значит, когда я заговорю, вы «избавитесь» и от меня.

– Не обязательно. Может быть, вы будете приняты в мою организацию. Если вы докажете мне, что у вас есть рынки сбыта по всему миру, то, возможно, найдете применение.

Келсо не поверил ему ни на единое мгновение, но оказался пленником собственной легенды, которая превратилась для него в нечто большее, чем личину. Он покачал головой и с сомнением проговорил:

– Не знаю.

– Тогда дайте мне проявить вам мое доверие и рассказать подробнее о моей организации. Возможно, мне удастся убедить вас в моей искренности, показав вам, как вы можете вписаться в нее.

– Не думаю, что ему следует что‑либо еще рассказывать, – вмешался Хансен.

– И я тоже, – вставил Баннен. – Лучше избавиться от него прямо сейчас. Вы знаете, мы можем стереть его с лица земли, не оставив даже ногтя.

Глаза Слодена сверкнули:

– Я не считаю, что нуждаюсь в вашем мнении, Баннен. Это касается и вас, Джулиан. Позвольте мне действовать по‑своему.

Келсо хотел бы вырваться прямо сейчас. Он понимал, что не может выиграть, как бы ни врал и кто бы его ни слушал. Он посмотрел на дверь, но перед ней стояли двое типов, которые привели его из подвала, они выглядели скучающими, но тем не менее грозно. Химик сидел за письменным окном у окна и как будто был напуган ситуацией. Баннен стоял рядом с креслом Слодена, готовый наброситься на Келсо при малейшем неосторожном движении с его стороны, а Хенсон сидел на подлокотнике скамьи.

Келсо осознал, что всякая попытка побега обречена на провал: даже если бы он не был так избит, со всеми справиться невозможно. Горящее в камине полено треснуло, и он безнадежно уставился в огонь. Его внимание вновь привлек маленький человечек напротив.

– Наша схема проста: мы завозим сырье и вывозим готовый продукт. – Слоден улыбнулся. – Под «сырьем» я, естественно, подразумеваю различные базовые наркотические вещества. Из Перу приходит кокаин, конопля из Пакистана, Индии и Ближнего Востока. Опиум, в основном, из Турции. Моя собственная законная фармацевтическая фирма поставляет некоторые компоненты и составы, используемые при синтезе, хотя эрготомин тартрат, основу для получения чистого ЛСД, мы получаем от одной компании в Лофейме. По иронии судьбы правительство само поощряет производство сухого молока на моей мельнице за рекой – считая, что, когда страна страдает от перепроизводства молочных продуктов, оно годится только на корм скоту. Все сделки заключаются в районе Альгарва в Португалии, который, должен с сожалением сказать, быстро приобретает славу Мекки подобных сделок. Это оттуда все эти вещества поступают в Англию.

– И что, португальские суда поднимаются по реке? – Любопытство у Келсо пересилило осторожность.

– Это было бы глупо. Конечно, можно и так, но слишком рискованно. Даже некогда относительно безопасный метод транспортировки контрабанды на легких самолетах нынче стал слишком рискован. Нет, Келли, теперь суда подходят к нашей береговой линии. Уж конечно, это‑то Тревик вам говорил?

– Я уже сказал: он был уклончив.