Я подпираю рукой бедро.

– Тебе нужно наложить швы. Кровь идет до сих пор. У тебя в штате нет подпольного мафиозного доктора?

Тобиас издает смешок.

– Ты насмотрелась фильмов, но идея неплоха. Рана не настолько глубокая и к вечеру затянется. Так что отдам предпочтение медсестре с ужасным отношением к больному.

– Ладно, – я закатываю глаза. – Сиди тут. – Быстро одеваясь, иду в кладовку, где достаю мусорный мешок и аптечку первой помощи. Приношу все это в спальню и брызгаю на его рану антисептиком. Тобиас громко ойкает, когда я прижимаю к ране бинт и приказываю держать его.

– Ты как ребенок.

– Жутко болит, – говорит он, держа бинт и всей позой выдавая настороженность.

– Принесу тебе что нибудь из одежды.

Он хватает меня за руку.

– Нет.

– Не обсуждается, Тобиас.

Спустившись вниз, иду в спальню Романа и, порывшись в его аптечке, беру пару таблеток викодина. Обыскав ящики, нахожу несколько новых боксеров и футболку, а потом заглядываю на кухню. Вернувшись в свою спальню, протягиваю Тобиасу обезболивающее и сок. Он глотает лекарство, запив его соком, а потом изучающе смотрит на одежду в моих руках – одежду, принадлежащую человеку, которого он презирает.

– Это одежда. Ты не можешь разгуливать голышом.

– Кто сказал?

– Не смеши меня. Боксеры даже из упаковки не вынимали.

Тобиас, не проронив ни слова, открывает упаковку и натягивает боксеры, а потом и футболку. Я разворачиваю салфетку, держа приготовленный на скорую руку сэндвич, круассан и швейцарский сыр.

– Вот, французские деликатесы.

– Я не голоден.

– Ешь, а то в обморок рухнешь.

Не сводя с меня взгляда, он берет круассан и запихивает половину в рот, медленно пережевывая.

– Ведешь себя, как избалованный ребенок. Словно мама только что заставила тебя подстричься «ежиком». Просто поблагодари. От «спасибо» еще никто не умер.

Когда я выключаю свет в ванной, слышу тихое:

– Merci.

– Итак, это какая то тактика запугивания? Потому что я скоро уеду.

– Нет, просто трудный день.

– Возмездие?

Тобиас пьет сок, совершенно не собираясь отвечать на мой вопрос.

– Знаешь, твой брат поступал точно так же. – Я закатываю глаза. – Интересно, где он этого понабрался.

Стаскиваю одеяло и взбиваю подушки, пока Тобиас доедает сэндвич. Он сидит на кровати, словно не понимая, как тут очутился. Я тоже. Но вместо вопросов кладу использованное полотенце на соседнюю подушку и жестом велю ему ложиться.

Однако Тобиас встает, сминая рукой салфетку, и идет в ванную. Спустя секунду слышу, как льется вода.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, стоя у кровати.

– Чищу зубы.

– Ты серьезно?

Слышу, как он бормочет со щеткой во рту:

– Швейцарский сыр жутко воняет.

Я заливаюсь смехом.

– Не вздумай пользоваться моей зубной щеткой.

– В шкафчике была запасная.

Через пару мгновений вижу, как щелкает свет один раз, второй, третий, а потом Тобиас забирается ко мне в постель.

– Лучше? – Я поджимаю губы.

Он закатывает глаза.

– Смейся, смейся.

Улыбка исчезает с моего лица, мы молча лежим каждый на своей подушке и смотрим друг на друга.

– Почему ты пришел сюда? Я не твоя девушка.

– Ты не моя девушка. – Его голос настороженный, как и взгляд. Тобиас устал.

– Так ты ответишь на вопрос?

– Нет.

Я отмечаю легкую волнистость его влажных волос, густые и черные как полночь ресницы, ровные черты лица, губы. Контуры верхней мужественно очерчены, она чуть тоньше нижней.