– Почему ты хочешь это знать?

В ответ он пожимает плечами.

– Просто любопытно.

– Нет, дело не в этом. Ты меня осуждаешь. И это не твое дело.

Тобиас еле слышно произносит:

– Je n’en ai aucun droit .

– По английски, Тобиас.

– Я не имею права. Ответь на вопрос.

У него такой хриплый голос, словно он долго раздумывал, стоит ли спрашивать, и вопрос причиняет ему боль. Что я потеряю, если буду честна? Ничего. Этот мужчина знает меня. Понимает меня лучше, чем большинство людей, которых я знаю почти всю жизнь. Но только потому, что изучал меня как своего противника.

– В сексуальном плане для меня все началось как фаза учебы в колледже. До встречи с ними я спала всего с двумя парнями.

– Ты не училась в колледже.

– Это такое выражение.

– Я знаю это выражение, – резко отвечает он. Но в его взгляде я не вижу осуждения. Только любопытство.

– Я знаю, что не первая женщина, которой они делились, так что не думай, что это меня как то заденет. И не будь таким ханжой. Разве не французы ввели термин ménage à trois ?

Тобиас прищуривается.

– Да брось. Я была на твоем месте. Знаю, что ты не святой.

– Это правда.

– Тогда какое это имеет значение?

Он выжидающе смотрит на меня.

– Если так, то я тоже хочу кое что от тебя получить. – Тобиас открывает рот, чтобы заговорить, но я поднимаю руку. – Что то стоящее. Настоящее признание.

Он ухмыляется с ребячливым выражением лица, и я с удовольствием смотрю на него, прекрасно зная, что эту свою сторону он редко кому открывает. Он утратил бдительность, даже если причина тому – таблетки.

– Когда мне исполнилось двадцать один, я переспал с каждой женщиной из июньского каталога французского белья.

Возможно, я не нуждалась в таком признании.

Увидев мою реакцию, он расплывается в улыбке.

– Не смотри на меня так. Я не ревную. Я…

– Осуждаешь?

– Нет. Сколько там было девушек?

– Это был бутик.

– Ты не шутишь.

Тобиас медленно качает головой и поджимает губы, словно пытаясь скрыть улыбку.

– Как такое вообще возможно?

– Мне было скучно.

– Тебе было… скучно.

– Да, – он пожимает плечами. – Но это случилось только раз. – Его акцент делает комментарий почти комичным. Почти.

– А оставшиеся одиннадцать календарных месяцев тебя не заинтересовали?

– Это была фаза в колледже, – вкрадчиво добавляет он.

– Что ж, – я прочищаю горло, – опять ты за свое. – Поворачиваюсь, чтобы выключить лампу, но Тобиас меня останавливает.

– Это не ответ.

Сев скрестив ноги, я бросаю на него хмурый взгляд.

– Ты действительно хочешь знать?

– Я бы не спрашивал, если бы не хотел знать.

– Разве ты не знаешь? Разве не ты исследовал мою жизнь вдоль и поперек вплоть до моих мотивов?

Молчание.

Я окидываю его взглядом, пока он устраивается на подушке, его мускулистая рука напрягается во время этого действа. Открываю бутылку с водой, стоящую на тумбе, и мысленно представляю Тобиаса на десять лет моложе, в гостиничном номере с обнаженными моделями нижнего белья.

И в каком то нездоровом и собственническом смысле меня это заводит.

Глаза Тобиаса понимающе вспыхивают, и он опускает руку между моими бедрами, но я бью по ней. С его губ срывается понимающий смешок, а мои щеки алеют.

– Давай уже спать. – Я тянусь, чтобы выключить лампу, но Тобиас в молчаливом приказе перехватывает мою руку.