Сначала я думаю на Доминика, но Шон тоже злился и был обижен – возможно, даже сильнее.

Это мое наказание?

Или наглядный пример того, сколько у них надо мной власти?

Тобиас никогда бы не лишил меня выбора. Он слишком уравновешенный, не такой эмоциональный. Он бы не поступил со мной так – тем более после того, как обманул меня.

Или он мог?

«Я могу быть злодеем, в которого ты влюбилась, но это не умаляет моих злодеяний».

Теперь я не стану отрицать, что каждый из них на это способен. Но такой поступок логичен только для того, кто считает, что ему есть что доказывать. Черт возьми, кто из них решил, что я – его собственность? Что принадлежу ему и меня можно заклеймить как свою?

Это не только ненормально, но еще и противозаконно.

Но кого я обманываю? Я сама пригласила этих преступников в свою жизнь, в свою постель и в свое сердце, а они, черт возьми, меня заклеймили.

Несмываемое клеймо, очевидное и вечное . То, которое я должна была принять осознанно. И зачем? Чтобы отныне я не могла больше прятаться за своими тайнами?

Я все равно ничего не знаю. Едва ли смогу обвинить их в преступлении. Все это время я ходила на цыпочках вокруг обозначенных ими границ, уважала их и не напирала слишком сильно. Ради чего?

Видимо, я отключилась, пока собирала вещи, и вот тогда они меня опоили.

Они явились как самые настоящие воры под покровом ночи и пометили меня, прилепили ярлык. Ярлык, который кричит только об одном: моя.

Это не по настоящему. Не может быть. Я изучаю татуировку на спине и не верю, что такова теперь моя реальность.

Как же мне надоело.

Осточертело вконец.

Осточертели эти вопросы, противостояние, соглашение, загадки. Мне так осточертело задаваться вопросами, ждать ответов и вечно находиться в неведении.

Я просто… устала.

И сегодня, когда в небе взойдет луна, я объявлю войну.

* * *

За вспучившимися металлическими дверями разносятся басы и громкий смех. Все здесь. Бездумно отрываются, пока я, заклейменная, стою, брошенная на произвол судьбы на островке гнева и горечи. Беру первую бутылку и бросаю в дверь. Она попадает точно в цель и разбивается. Музыка обрывается, когда вторая бутылка взлетает в воздух и разбивается на осколки у порога. Первым в лобби выходит Тайлер. Вижу, как шевелятся его губы, когда он докладывает о моем появлении. Металлическая дверь медленно приподнимается, а я швыряю в нее очередную бутылку.

– Мать честная, – говорит Шон и вздрагивает, когда в него попадает осколок, а я продолжаю метать бутылки одну за другой. В его глазах вспыхивает гнев, стоит ему обозреть причиненный мной урон. Все их шины спущены. Сегодня вечером никто не будет меня преследовать.

В голове не укладывается, что они все стоят тут и пялятся на меня так, словно я потеряла рассудок. Джереми, Тайлер, Доминик, Шон, Рассел, даже Лайла, которая забыла про меня вместе с остальными, а теперь смотрит круглыми глазами. Мне уже давно кажется, будто я все это выдумала. Но банда здесь, как и другие люди, которых я не ожидала встретить. Некоторые девушки отмечены татуировками, которую теперь ношу я. Одна из них смотрит на Доминика, откидывающего косяк в сторону, и обозревает ущерб на парковке.

Шон осторожно делает ко мне шаг, а я встречаюсь взглядом со стоящим за ним Домиником. Он внимательно меня осматривает с непроницаемым выражением лица.

Поверить не могу, что позволила себе помешаться на этих лжецах, коварных ворах, которые украли меня у самой себя.

– Сесилия, – первой встревоженно заговаривает Лайла. – Солнышко, что происходит? – Она смотрит на Шона и Доминика. – Придурки, что вы натворили?

– Можешь не стараться, – пренебрежительно говорю я. – Не прикидывайся, что волнуешься за меня.