– Ты ведь в курсе, что у меня не было выбора.

– О, какая чушь, – я свирепо смотрю на нее. – У тебя был выбор. Ты выбрала их. И знаешь что? Ты их достойна.

В ее голубых глазах вина.

– Прости.

– Брось. Вы сделали свой выбор. Думаю, пора и мне сделать свой. – Я поднимаю канистру объемом в пять галлонов и выливаю оставшееся содержимое в лужу.

– Какого хрена ты делаешь? – спрашивает Шон и делает шаг вперед, но я поднимаю еще одну бутылку с пропитанной ее содержимым тряпкой.

– Господи боже, – тараща глаза, восклицает Тайлер. – Сесилия, какого черта?

– Кто это сделал?! – сердито кричу я, когда Шон идет ко мне.

– Сделай еще хоть шаг до того, как я получу ответы, и я подожгу ее. Посмотрим, как тут все вспыхнет. Не дави на меня, Шон, черт возьми!

– Опусти ее, – рявкает он, пока я пытаюсь не обращать внимания на то, как он на меня воздействует. Не верю, что снова их вижу.

Но я слишком долго была дурой.

– Кто это со мной сделал?! – кричу я, больше не в силах скрывать нашу тайну. Больше не в силах скрывать, что произошло.

– Это вы считаете верностью? Вы хотите меня? Ну, вот она я! Хотите крайностей? Вы хотите преданности. Уж поверьте, я предназначена для этого. И училась у лучших. Испытайте меня, черт возьми. – Я задираю голову, бросив им вызов. – Говори, а потом можешь подойти и получить свой чертов приз.

Я щелкаю одной из зажигалок «Зиппо», украденной у Шона, когда мы были вместе, и он отшатывается.

– Сесилия, нет! – Шон испуганно смотрит на Доминика, который начинает уверенно пробираться ко мне через толпу.

– Сучка совсем с катушек слетела, – говорит одна из девушек. – Похоже, Дом, ты слишком круто ее наколол.

Несколько парней, которых я знаю по собраниям, хихикают, но больше никто не смеется. Тем более Доминик, в глазах которого раздражение. Спокойный, он направляется ко мне.

– Что за черт? – кричит один из парней, заметив причиненный ущерб. – Она порезала нам шины!

Дом поднимает руку, заткнув всех одним взмахом запястья.

– Клянусь богом, Доминик, я подожгу здесь все, – ровным голосом заявляю я. – Остановись!

Он останавливается. Его глаза холодные, пустые и безжизненные, на лице знакомая скука. И это ранит, словно нас никогда не существовало.

– Зачем? – мой подбородок трясется от гнева. – Зачем?!

Я поворачиваюсь так, чтобы они увидели крылья на спине, и внимательно слежу за реакцией обоих парней. Это ничего мне не дает. Могу только предполагать, что это был очередной план запудрить мне мозги.

– Трусы! Вы оба гребаные трусы! – Я качаю головой, злость закипает во мне как раз в тот момент, когда вокруг нас начинают звонить телефоны. Тайлер прикладывает свой к уху, а Доминик с Шоном медленно идут в мою сторону, загоняя в угол как бродячую кошку.

– Я никогда не была вашей и никогда не буду. Держитесь от меня, вашу мать, подальше!

– Дом! – кричит Тайлер и бежит к другу с телефоном, поднося к его уху. Спустя секунду Дом хватает телефон и, отбросив притворство, идет ко мне. Я поджигаю бутылку и бросаю ее в лужу бензина. Дом кидается вперед, но нас разделяет вспышка пламени, давая мне время убежать к своему джипу. Доминик тянется к капоту и бьет по нему кулаками, но я уже срываюсь с места. Сердце бешено колотится груди, я мчу по дороге, кричу, бью ладонями по рулю.

И исчезаю под покровом ночи.

Глава 24

Я возвращаюсь ближе к рассвету и чувствую себя в относительной безопасности от любых гостей, чтобы беспрепятственно покинуть дом. Ноги не слушаются, спину покалывает, тело ноет после бесплодного разглядывания простирающейся передо мной темной дороги.