Приезжал Игнат, но Сашка уговорил Глашу пожить в Кармазине ради Никиты. Непонятно, что их ждет в «Заре», а здесь по крайней мере есть доктор.

Волнения обошли город стороной. У соседей, в Вольнице и Яшине, стреляли, здесь после июньских беспорядков успокоились.

Деньги таяли, надо было зарабатывать. Свет города собирался в гостиничном ресторане, единственном оставшемся в Кармазине, и Сашка свел полезные знакомства. Через неделю он вошел советником в Комитет городской самообороны. Ему выдали старый «ТТ», и он никак не мог подобрать к нему кобуру. Штатные казались грубыми, и он носил пистолет за поясом или в сумке. Выделили ему и машину. Это был «Мэверик» пятнадцати лет от роду. Кузов стал ржаветь, но за двигатель в гараже мэра ручались.

Скоро переехали. В городе осталась треть населения, и жилья было много. Им выделили второй этаж старого купеческого дома, построенного больше ста лет назад. На этаже было шесть комнат, ванная и печь. Сашка думал: если придется здесь зимовать, а ему этого хотелось, надо уже сейчас запасать дрова.

Глаша, войдя в комнату, поняла, что прежние жильцы не выезжали, их выгнали, силой и в спешке. Позже соседи подтвердили — здесь жили Абдурахмоновы, владельцы универсама. Их вывезли и убили в июне, непонятно кто, но универсам отошел зятю военкома.

Кармазин ни от кого не отделялся и ни к кому не присоединялся. Он словно надеялся пересидеть смуту в углу, не открывая рта. Пока получалось. Из ближних деревень везли продукты. В городе работал завод сельхозтехники и было несколько больших промышленных складов на вокзале. Мэр говорил, если ничего не случится, они протянут зиму, а там как бог даст. Напившись, он рассказал Сашке о стратегическом армейском хранилище в семи километрах от города, но — т-с-с-с, это для себя, когда совсем херово будет.

Здесь не было СНЕ и МОРа, только вооруженные отряды самообороны из милиции, бывших охранников и добровольцев, всего четыреста человек.

Сашка быстро привык к этой жизни и не хотел ничего менять. Его стараниями у «москвичей» стал собираться здешний свет — мэр с супругой, милицейский полковник, городские торговцы и директор школы. Сашка блистал, Глаша терпела.

У них не было близости, но Сашка не отчаивался. Должно пройти время.

Через неделю стало казаться, что это в другом мире сражаются страны, армии, города и люди. Новости извне были страшным сериалом, заканчивавшемся с нажатием на пульт. Бомбили Екатеринбург. США объявили, что «…национальный суверенитет не может быть извинением для непринятия контрмер в ответ на угрозу существования человечества…» и раздавили танками Мексику, а через два дня убили уже их президента, и страну терзала теперь гражданская война. «Джимми Дин» свел в могилу девяносто миллионов человек в Европе, еще полмиллиона европейцев расстреляли на санитарных кордонах, и это было каплей в море смертей, учитывая, что творилось в Азии и Африке. Ближнего Востока не было.

Сергей все не ехал. Связь появлялась на пару часов в сутки, но он не звонил. Удалось связаться с Зарайском, где жили Глашины родители. Мама хотела ехать к ним, в «Зарю», это было всего в трехстах километрах, но заболела, и родители решили остаться дома.

Днем Глаша ходила с Никитой гулять в парк. Он был тихим, чистым и заросшим, не парк даже — лес. Пологий, поросший деревьями и кустарником склон вел к широкому извилистому ручью, сквозь бегущую воду которого виднелось дно. Среди камней, травы, ила и черных, разбухших кусков дерева, даже на вид скользких, Глаша заметила серебристый кружок.

— Что это? — спросил Никита.

— Ты же видишь, монетка.

— Я достану?

— Не надо.