Но взяв себя в руки, все же с трудом разобрался в схеме. Снял трубку, нажал несколько кнопок, пытаясь связаться с лабораторией.

В динамике телефона сначала была тишина – связь устанавливалась долго. Потом что-то щелкнуло, и сквозь помехи раздались короткие гудки. Вызов!

Петр Алексеевич сделал глубокий вдох. Ну же, отвечайте! Уснули там все, что ли?

Быстрые гудки все звенели и звенели, сводя с ума.

«Какого демона никто не отвечает?! Что там Тринадцатый, совсем дисциплину распустил?! Приеду, обязательно проведу серьезную беседу с ним!»

Петр Алексеевич, не выдержав, швырнул трубку на пульт.

– Что за черт?!

Он заметался из стороны в сторону, ничего не понимая. Почему не отвечают на вызов базы? За такое полагается суровое наказание. Да по законам военного времени за такое расстреливают.

Сделав глубокий вдох и выдохнув, немного взяв себя в руки, Петр Алексеевич вновь подошел к пульту.

«Наверное, перепутал, – подумал он. – Чего сразу злиться? Ведь сам же перепутал, не туда выход сделал. Этот Кабзолов тут все поменял, вот и ошибся я. Сейчас надо без спешки, спокойно и сосредоточенно еще раз все повторить, внимательно, чтобы ничего не напутать».

Но и второй раз, как Петр Алексеевич ни проверял алгоритм вызова и связные линии, все было правильно. Однако в лаборатории никто не брал трубку.

Запоздалое понимание пришло к Петру Алексеевичу.

«Не берут – потому что не осталось живых», – пришла в голову мысль, страшная, вызывающая холод во всем теле.

Нет никого живых…

Почему-то об этом не подумалось. А именно это все и объясняло.

– Нет, – нервно хихикнул Петр Алексеевич, вновь хватая трубку. – Бред какой-то! Это же лаборатория! Там чистота идеальная. Нужно на другую точку позвонить, на резервную. Возможно, просто авария. Неполадки. Да, именно неполадки на основной линии.

Но и резервная линия ответила раздражающими частыми гудками, пронзающими мозг словно спицы.

Нет никого живых…

Петр Алексеевич уже не швырял трубку, она просто выпала у него из рук. Теперь он уже был практически уверен, что случилось самое страшное. Он принялся лихорадочно вспоминать, когда последний раз выходил на связь с лабораторией. Давно. Слишком давно. Сначала делал это периодически, два раза в неделю, потом отвлекся на здешние дела, пустил все на самотек.

Что же случилось там? Все-таки занесли «джед»? Заразились и умерли? Тогда почему не подали сигнал SOS? Почему действовали в обход установленных протоколов?

Вопросы без ответов.

Петр Алексеевич подошел к окну, уставился сквозь толстый пластик.

Не сразу он обратил внимание на движение, которое наблюдалось со всех сторон, варился в собственных мыслях, не обращая внимания ни на что.

А потом, когда на периферии зрения что-то явственно проскользнуло, все же вынырнул из мыслей и стал разглядывать – что же там такое происходит?

А происходило страшное, чему не было объяснения.

Черная волна покрывала весь южный склон горы, на которой был размещен «Купол», словно кто-то разлил краску. Но эта краска шевелилась. Она расползалась вширь, заполняя собой все свободное пространство, съедая все остальные цвета.

– Что… – только и смог произнести Петр Алексеевич, не понимая, что происходит.

А волна шла, медленно, лениво, но шла, окружая гору, словно понимая, что если кто-то и есть живой на этом островке, то уйти ему не удастся.

Когда же в черноте стали проявляться силуэты, все стало понятно. Это были мертвецы. Все, кто когда-то умер от страшной наночумы. Поднятые теперь неведомой силой, они шли к главе «Купола», чтобы поглотить его, сделать частью себя.