Остальные зомби тоже последовали за мертвецом. И только девушка осталась стоять, не зная, что делать. Ей нужно было искать лекарства. А не прогуливаться по Мертвому городу с его жителями.

– Я не могу! – выпалила Вика, сама не ожидая от себя этого.

Зомби остановились, оглянулись.

– Глеб ранен, ему нужна помощь. Я не могу идти с вами!

Это внесло в ряды мертвецов растерянность. Тот, кто первым пошел прочь, вернулся к Вике, начал что-то хрипеть, но понять его было категорически невозможно.

– Глеб ранен! – повторила девушка, с отвращением глядя на синее лицо покойника.

Тот внезапно кивнул головой. И все остальные тоже закивали. Они явно поняли, что им сказала девушка.

* * *

И вновь за сегодняшний день Своркин стоял у Петра Алексеевича в кабинете и нюхал тошнотворный запах благовоний. Будь его воля, вытравил бы тут все клопомором, чтобы выдавить эту сладковатую вонь навсегда. Словно тухлятиной воняет.

Бежать пришлось на всех парах – за Своркиным послали солдата, и тот долго искал его, не зная, что Своркин в это самое время заседает в шахматном клубе. Когда нашли, Петр Алексеевич уже был зол.

Пришлось долго объясняться, еще дольше выслушивать ругань. Потом, когда шеф успокоился, наконец перешли к делу.

– Я придумал! – вдохновленно прошептал Петр Алексеевич, соскочив с места.

– Что придумали? – осторожно спросил Своркин.

Он готов был сейчас услышать все что угодно, вплоть до того, что Петру Алексеевичу все известно о темных делах Своркина. Если так, то смерть будет являться самым мягким наказанием, которое его ждет.

– Что придумали? – повторил Своркин, невольно пятясь к двери.

– Придумал, как узнать у людей то, что они от меня скрывают!

– И как же? – еще более настороженно спросил вошедший.

В голове невольно начали рисоваться жуткие картины пыток. Но как? Всех пытать? Впрочем, от Петра Алексеевича и такое можно ожидать.

– Мы устроим пир!

– Что? Пир?

– Именно так. Пир, где каждый должен прийти в маске. Понимаешь?

– Не совсем.

– У каждого будет маска – у тебя, у меня, у всех. Никто не будет знать, кто под какой маской прячется. И мы будем разговаривать с каждым – по душам разговаривать. Теперь понимаешь?

– Ну… – протянул Своркин.

– Я буду говорить с каждым, выяснять их границы терпения. Уж это я умею. Надо будет – и искушать. Маски скроют наши личности, а значит, никто не будет бояться проболтаться – все равно ведь никто не поймет, кто именно что-то сказал. Понимаешь?

Петр Алексеевич злобно рассмеялся.

Своркин покрылся ледяным потом, не потому что испугался, что его раскроют. Ему было страшно за самого шефа. Он ведь явно обезумел. Именно в этот момент Своркин понял это так ясно, как только можно. И почему раньше этого не замечал? Ведь были же все симптомы. А сейчас это проявляется особенно сильно.

– Устроим бал! – закричал Петр Алексеевич во все горло.

– Хорошо, – промямлил Своркин. – На какое число…

– Прямо сегодня! Прямо сейчас!

Глава 7. Одурманенный

– Не пойдешь? – с трудом сдерживая злость, переспросил Макс.

– Не пойду.

– Позволь узнать – почему?

– Не люблю я такие места, – хмуро произнес Егорка, оглядывая лес.

– Такие – это какие? – теряя над собой контроль, спросил Максим.