– Нормально, – отмахнулся Глеб.

Но Вику было тяжело провести. Повязка пропиталась кровью, стала темной. Нужно было сделать перевязку. Да и обработать рану не мешало бы.

– Давай я осмотрю, – предложила Вика и, видя, как Глеб сопротивляется, безапелляционно заявила: – Прямо сейчас. И без возражений!

Пришлось согласиться.

Первый же беглый осмотр показал, что все не так радужно, как говорил Глеб. Рана, полученная от белого зверя по пути сюда, начала загнивать.

– Вот ведь зараза! – выругался брат.

Только сейчас он почувствовал, что рана и в самом деле была не такой пустяковой, как ему хотелось думать. Жар от нее расползался по руке, а слабость накатывала волнами. И это не от усталости с дороги.

– Да у тебя температура! – воскликнула сестра, потрогав лоб парня. – Горишь.

– От костра нагрелся, – невесело улыбнулся Глеб.

Но Вике было не до улыбок.

Она нагрела воды, принялась промывать рану. Очистив ее, щедро сбрызнула зеленкой и перемотала.

– Ты как? – спросила по итогу.

– Терпимо, – соврал Глеб.

Терпимо не было, хотелось орать. Боль вкручивалась в руку словно сверло, а слабость стала еще больше.

Девушка уложила брата на старый скрипучий диван. Напоила водой.

– Давай, приляг, а я пока поищу…

– Нет! – почти вскрикнул Глеб. – Никуда не ходи!

– Глеб, тебе нужна помощь.

– Справлюсь сам. Сиди тут. Здесь безопасно.

– Нет, – жестко ответила сестра. – Возражения не принимаются. У тебя температура, зараза проникла в кровь. Если не оказать помощь, то…

Девушка не договорила. Переключилась на другую тему:

– А за меня не беспокойся, – она достала пистолет. – Если что – буду стрелять.

Глеб хотел возразить, но не смог – уже не оставалось сил. Заражение быстро расползалось по телу, снежный пес оказался больным. Только болезнь эта была не той, от которой умерло все человечество. Какое-нибудь банальное бешенство. Или даже просто грязная пасть, кишащая микробами. Впрочем, и от этого легко умереть.

Вика убедилась, что Глеб в сознании, шепнула ему «скоро буду» и вышла на улицу.

Холодало. Вновь поднялся пронизывающий ветер.

Девушка сильней укуталась в черную одежду, которую ей дал Глеб, – одежда охотников, какая гадость, если б сказал кто, что будет носить, никогда бы не поверила! – и двинула к дому напротив.

Выбрала его случайно, просто хотелось пройтись, подставив голову этому пронизывающему ветру, чтобы он выдул оттуда все. Усталость, уже даже не физическая, но внутренняя, сводила с ума. Девушка хотела спрятаться от этой пустоты, заполняющей все. Ей хотелось шума. Праздника, смеха, музыки, радостных криков и песен. Но вместо всего этого – тишина. И тоскливый вой ветра.

Пройдя детскую площадку, Вика остановилась. Заходить в пустующий дом, где из каждого окна и дверей на нее глазела тьма, не хотелось. Но выбора не было. Нужно было спасать брата.

Сжав рукоять пистолета крепче, девушка вошла в подъезд.

Темно. Страшно.

Мрак окутал ее липкой холодной влагой и вонью, до боли знакомой. Кто-то здесь совсем недавно умер. Наверное, нужно было выйти и искать другой подъезд, но девушка не стала – что-то остановило ее. Может быть, открытая дверь квартиры, в которую она вписалась лбом, может быть, сквозняк, повеявший из прохода.

Немного привыкнув к темноте, девушка прошла в квартиру. Шанс найти целую аптечку равнялся нулю, но хотелось верить, что хоть что-нибудь отыскать все же получится.