Глеб притащил с улицы несколько веток, один сломанный стул, тряпки, коробки. Из этого запалили костер. Огонь согрел окаменевшие пальцы, и вдруг стало понятно, как сильно путники замерзли. Едва теплота проникала чуть глубже в тело, как начинало трясти.

Глеб подкинул еще дровину, уже не жалея горючего и не боясь угореть в комнате. Тепло – что еще нужно путнику, когда пальцы так замерзли, что перестаешь их чувствовать?

– Я воды согрею, – стуча зубами, сказал парень.

Сестра лишь кивнула – говорить уже не было никаких сил, и она боролась со сном.

Найти воду несложное занятие – вокруг снег, бери сколько хочешь, топи на огне. Другой вопрос – в чем растапливать? Ни котелка, ни кружки.

Пришлось, как ни хотелось, выходить из магазина на холод и идти к подъезду поблизости. Поискать в заброшенных квартирах – там точно осталась хоть какая-то посуда. Только вот могло там остаться и кое-что еще.

Приготовив оружие, Глеб зашел в первую открытую дверь. Насторожился, едва что-то хрустнуло. Но это были обои, сползающие от сквозняка и влаги со стен. Двушка оказалась разграбленной. Вынесли даже мебель, оставив только старые тумбочки и колченогий сервант. В спальной комнате лежал скелет хозяина квартиры.

Не смея беспокоить сон мертвых, Глеб поспешно пошел в кухню. Тут тоже поживиться было особо нечем.

Однако на кружки, алюминиевые, старые, мародеры не позарились.

Глеб взял посуду, порыскал по шкафчикам. Пусто. Заглянул на верхние полки. Там в углу было рассыпано что-то черное, похожее на мышиное дерьмо. Парень не стал бы смотреть дальше, брезгливо отвернувшись, но чутье подсказало – проверь.

Чувствуя себя предельно глупо, Глеб мизинцем подцепил коричневый шарик, присмотрел. Чай? Чай! Гранулированный, индийский! А может, и не индийский! Но чай! Черный, не зеленый!

Видать, хозяин хранил тут заварку, да просыпал в самый угол. Вот ведь подарок! Царский!

Трясущимися руками Глеб ссыпал гранулы в кружку. Получилось не больше ложки, но и этому он был безмерно рад.

На радостях начал рыскать по другим полкам – а вдруг еще и сахар найдется? Но сахара не нашлось.

– Ерунда! – прошептал Глеб, вожделенно глядя на заварку. – И это сойдет.

Вернулся к сестре с радостными новостями, но поделиться не успел – Вика спала. Не став ее будить, Глеб вскипятил воды, заварил чай. Найденная заварка была заветренной, но дала цвет, да и кипяток насытила вкусом, травянистым, напоминающим что-то далекое, прекрасное.

Немного подумав, парень ссыпал в кипяток и зеленый чай – для общего навара. Получилось вполне себе достойно, даже какая-никакая крепость появилась, бодрящая, приятная.

Отхлебнув немного, парень отставил кружку к костру – чтобы не остывала. Пить одному не хотелось, решил дождаться, когда проснется Вика.

Некоторое время он молчал, слушая, как сопит сестра. Вновь ей снились кошмары. Девушка стонала, ворочалась.

Усталость накатывала и на Глеба, но он терпел, не давал глазам закрыться. К тому же ныла укушенная рука. Парень не хотел смотреть на рану – знал, что ничего хорошего там не увидит. А что толку на нее смотреть, если никаких лекарств нет?

Мутило. Глеб думал, что от чая. Все-таки сколько времени он тут лежал? Не испортился ли? Слабость накатила волной, да такой, что парень качнулся и едва не упал лицом прямо в костер.

– Ох! – выдохнул он, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Хлестнул себя по щекам. Помогло. Правда, и звук разбудил Вику.

– Как твоя рана? – спросила девушка, открывая глаза и показывая на перебинтованную руку.

Сестру не обмануть. Почувствовала сердцем.

– Нормально, – отмахнулся Глеб.