Я переключилась на лежащего рядом с ним. Быстро проверив пульс, я удостоверилась, что он жив, но несколько сильных пощечин в сознание его не привели.

Плохо дело. Даже если вытащу Перта из-под балки, придется тащить их обоих под градом горящих обломков. Я сомневалась, что и одного-то смогу протащить.

Меня снова понемногу затягивало в болото безнадежности. «Я не справлюсь, они оба здесь умрут, и виновата буду только…»

«Борись!» – рявкнул голос.

Верно.

Не время упиваться отчаянием.

Я обхватила рукой деревянную балку, придавившую Перта, и поморщилась, потому что кожа запузырилась от непогасших искр на расколотом конце. С громким стоном я обрушилась на него всем своим весом в отчаянной попытке сдвинуть с места. В бытность целительницей я слышала истории о том, как в критические моменты смертные черпали нечеловеческую силу из каких-то скрытых источников. Отчаявшиеся матери сдвигали кареты, чтобы освободить своих застрявших детей, хрупкие леди оттаскивали упавших коней, под которых попали их любимые. В страхе перед надвигающейся потерей дорогого человека было что-то, покрывавшее наши кости сталью и наполнявшее вены огнем – так и появлялась готовность с вызовом смотреть в лицо Смерти и выдерживать нагрузки, казавшиеся непосильными.

Дорогим человеком Перт мне точно не был, но не было и другого объяснения тому, что гигантская балка медленно сползла с его искореженных ног. Красные угольки закружились перед нами, когда обугленный брус с глухим стуком повалился на пол. В тот момент Перт закричал, уж не знаю, от боли или от облегчения.

– Можешь хоть немного ноги нагрузить? – спросила я.

Перт попробовал встать, но едва оторвал грудь от пола, и лицо скривилось от нестерпимой боли, а руки подломились.

– Прости, – сказал он, и в глазах отразилась до боли знакомая мне безысходность.

– Ничего страшного. Ты придешь в себя. – Я смотрела то на него, то на другого стража, и в голове у меня постепенно складывался план. – Мы выберемся отсюда – все трое.

В лице Перта появилась надежда.

– Правда?

– Конечно. Вот только… – Я поморщилась. – Будет очень больно.

Перт кивнул, ничуть не смутившись, и снова толкнул себя вверх. Крик боли вырвался у него из груди, но он сумел подняться на локти.

– Я справлюсь, – проговорил он, тяжело дыша.

– Хорошо. – Я взяла за руки бесчувственного мужчину и вытянула во весь рост, постаравшись подтащить его поближе к Перту.

– Донести вас обоих я не смогу, но, может, сумею доволочь тебя. Твоего друга мы используем как носилки. Сможешь лечь на него?

Перт снова кивнул, черты его лица заострились от сильной сосредоточенности. Он стиснул зубы и задушил рвущиеся из горла крики, когда я обняла его за грудь и уложила поперек спины другого стража. Съежившись, я осторожно устроила его изувеченные ноги и раздавленные бедра так, чтобы мужчины оказались ровно один на другом.

– Держись за него изо всех сил, – велела я, взяла бесчувственного стража за вялые руки и сцепила их у себя на поясе.

Упершись пятками в каменный пол, я бросила вес вперед, пробираясь в коридор со сдавленным кряхтением. Робкая надежда расцвела в сердце, когда мужчины двинулись вперед, потом завяла, когда мы замедлились и остановились.

Сделав глубокий вдох, я попробовала снова. Несколько шагов вперед и снова остановка. Я с криком зарывалась в свои самые глубокие глубины, выскребая со дна души всю силу до последней капли. Еще один фут, потом еще один и остановка.

Казалось, мы уже целую вечность продвигаемся дюйм за мучительным дюймом. Даже Перт, невзирая на чудовищно искореженное тело, старался изо всех сил, ладонями отталкиваясь от каменного пола.

После каждого рывка я чувствовала себя опустошенной и совершенно выдохшейся, уверенной, что больше не вынесу, что в моей усталой, измученной душе не осталось ни капельки силы, но из раза в раз голос внутри меня оживал и открывал новые резервы упорства.