Прохладный ветерок, наконец скользнувший по моей щеке, был подобен брызгам родниковой воды в пустынях Игниоса. Сквозь дым и языки пламени я разглядела просвет, за которым мерцала звездами ночь, а в том просвете лицо. И ясные серо-голубые глаза.

– Дием!

Лютер.

Голос принца звучал хрипло, чуть ли не испуганно. Ничего общего с ледяным спокойствием, которого я по привычке ждала.

Будто свет потушенной свечи, исчезли остатки моей энергии. Я рухнула на колени, тяжело и больно ударившись о пол.

– Лютер, я не могу… – прохрипела я.

– Стой на месте. Держись! Я иду к тебе.

Раздались крики. Шорох. Скрежет гнущегося металла и треск дерева.

– Я иду к тебе! – снова прокричал он.

Две веревки слепящего света поползли от входа по полу. От дыма у них появился призрачный ореол, который окружил меня, когда они оплели мою грудную клетку и потащили вперед. Я схватила обоих стражей, но мои мышцы оказались слишком слабыми, и удержать раненых не получилось.

– Нет! – простонала я. – Не меня! Их, сначала их вытащи.

Сияющие веревки снова попробовали дернуть меня вперед, бросив раненых.

– Нет, Лютер! – громче прорычала я. – Спасай их!

Я схватила один из светящихся побегов и отодрала от своего тела. Едва коснувшись магии Лютера, я кожей почувствовала пульсацию чего-то совершенно невероятного – словно в руки мне попал затвердевший звездный свет или осколок луны. Казалось, магия проникает в меня и покрывает мне тело мерцающим серебристым сиянием.

Покалывающий поток энергии рванул вверх по рукам и проник в сердце, глуша усталость и усиливая сосредоточенность. Оба светящихся побега я привязала к запястьям бесчувственного стража. Магия Лютера гудела от моего прикосновения, и, клянусь, издали я услышала ответный гул, стихший, едва я отпустила побеги.

– Теперь тащи! – крикнула я. – Тащи!

Веревки-побеги туго натянулись. Я повалилась на бок, и раненые один на другом медленно, но верно заскользили к просвету, а потом вдруг раз и остановились.

Купол искристого голубого света начал поднимать упавшие балки, которые загородили дверь. Дело шло до мучительного медленно, бруски были так повреждены, что, я не сомневалась, могли расколоться в любую секунду. Но вот я с трепетом и огромным облегчением увидела, как сквозь дым тянутся руки и два раненых стража исчезают в ночи.

Из груди вырвался нелепый измученный смех. Я справилась, стражи в безопасности. Тяжело раненные и, вероятно, навсегда изувеченные, но живые.

Возможно, они были ужасными Потомками. Возможно, они пытали смертных или казнили детей по законам о размножении или совершили множество других чудовищных поступков. Возможно, однажды я пожалею о том, что дала им второй шанс.

Но по крайней мере, на сегодня я спасла им жизнь. И в какой-то мере они спасли жизнь мне.

Треск смещающихся брусков предупредил, что долго просвет не продержится. С огромным трудом я встала на ноги и заковыляла вперед, мои перетруженные ноги опасно дрожали.

Лютер шагнул в расширившийся проход – яркие огни города окружали его грозный профиль ореолом, – и наши взгляды встретились во мраке.

Мы оба застыли на месте, когда между нами пробежала искра чего-то древнего и глубокого. Это была сила природы, превосходящая слово и мысль; могучая, как разряд молнии, первый вдох ребенка и бездонная глубина моря. Что-то не от мира сего, но полностью в него внедренное. Оно согрело кровь неведомым прежде покоем и наполнило страхом перед неминуемой участью.

У меня случилось видение. То же самое, что и раньше, – поле боя, пылающее серебристым пламенем, я в доспехах самого глубокого черного цвета, в руке у меня ониксовый палаш с позолоченным эфесом, у ног кольцо безжизненных тел.