— Это же безумие, Элисон!

— Они особенно привязываются к той строчке Чивера, которую ты взял…

— Но я лишь пробовал ее на слух! Это же был первый, черновой, вариант…

— Слушай, тебе не надо убеждать меня в своей правоте, проблема в том, что они ссылаются на ту же статью в договоре относительно авторских гарантий. И дело в том, что формально они будут правы, хотя большинство этих идиотов даже не знает, кто такой Джон Чивер…

— Ну, по крайней мере, гонорар от Флека покроет все эти долги.

Она закурила очередную сигарету, хотя предыдущая еще дымилась в пепельнице.

— Увы, юрист Флека звонил мне сегодня утром…

— Пожалуйста, только не говори мне…

— Мистер Флек сожалеет, но он не может продолжать переговоры, учитывая репутацию мистера Армитажа. Боюсь, это точная цитата, Дейв.

Я уставился в пол. И сказал:

— Тогда у меня нет никакой возможности вернуть двести пятьдесят тысяч «Уорнер Бразерс».

— Ты их уже истратил?

— Да, по большей части.

— Но ты не разорен?

— Может, я и тупица, но не полный дурак. У меня примерно полмиллиона инвестировано у брокера. Вот только половину из них я должен дяде Сэму. Но если от меня потребуют вернуть деньги… тогда я разорен.

— И все же давай не будем бросаться в пропасть, Дэвид. Я попробую пободаться с этими сволочами. Заставлю снизить требуемую сумму возврата. Тем временем тебе стоит поговорить со своим брокером и попытаться получить как можно больше из того, что ты инвестировал…

— Потому что в этом городе со мной покончено?

— Боюсь, Дэвид, тебе нелегко будет найти работу.

— Послушай, если эта штука не рассосется? Если я буду вечно замазан, что тогда?

— Честно? — спросила Элисон.

— Абсолютно.

— Я не знаю. Но давай сначала посмотрим, как пройдут следующие недели. Кроме того, тебе следует сделать заявление, в котором ты бы защищал свою позицию, но одновременно сожалел о случившимся. Я позвонила Мери Морс, одной моей знакомой, которая занимается пиаром. Она будет здесь через десять минут. Мы составим текст и разошлем его всем заинтересованным лицам, чтобы они, по крайней мере, были знакомы с твоей позицией. Если ситуация не изменится, мы найдем сочувствующего журналиста, который изложит твою точку зрения.

— Ну, тот парень из «Вераити» явно вылетел из обоймы, его карьера тоже пошла под откос. И бедняжка Трейси…

— Это не твоя вина.

— Как же, если бы не эта связанная со мной заваруха…

— Послушай, они должны были понимать, что их связь может стать достоянием общественности…

— Она пыталась защитить меня.

— Верно, но такая уж у нее работа. Ты не должен истязать себя по поводу их проблем. У тебя своих забот выше крыши.

— Как будто я этого не знаю…

На следующее утро обо мне говорили на каждом углу.

«Фронт Ро Телевижн» выпустило пресс-релиз, в котором с напускным сожалением сообщалось о моем вынужденном уходе из сериала. Его перепечатали все основные газеты. На общем фоне выделилась «Лос-Анджелес Таймс», поставив материал на первую полосу (у остальных он шел в разделе, посвященном искусству и развлечениям). Потом начались дебаты по радио и телевидению. К слову сказать, все цитировали мое заявление, в котором я извинялся за неприятности, невольно доставленные всем, занятым в сериале, и объяснял, как и в прошлый раз, что отнюдь не считаю, что меня можно обвинить в плагиате из-за какой-то пары строчек.