— Как ты можешь ожидать от меня, что я буду избегать своей дочери?

— Дэвид, запомни: ты сможешь разговаривать со своей дочерью, только если позволишь мне этим заняться. Как зовут адвоката, который занимался твоим разводом?

— Забудь про этого лузера. Он позволил девушке Люси выпустить из меня кишки.

— Ладно, тогда я позвоню своему юристу и попрошу его найти нам подходящую кандидатуру. Но я хочу подчеркнуть…

— Я знаю, если я позвоню Кейтлин, я превращу катастрофическую ситуацию в настоящий Армагеддон.

— Бинго. И еще: я собираюсь побеседовать с твоим финансовым менеджером и получить последние данные относительно твоей задолженности по налогам и другим приятным вещам. И завтра, до срока, назначенного Салли, я вывезу твои вещи из квартиры и сдам их на хранение. Заодно я переговорю с Салли по таким пустяковым вопросам, как твоя доля в депозите, стоимости мебели, которую вы покупали, и так далее.

— Пусть все остается ей.

— Нет.

— Я сам виноват, все испортил. И теперь…

— И теперь ты по меньшей мере неделю не будешь ничего делать — только гулять и читать в гамаке. Надеюсь, ты сократишь прием алкоголя до одного или двух стаканов хорошего вина в день и постараешься крепко спать. Я ясно выражаюсь?

— Слушаюсь, доктор.

— Кстати, о докторах. Это последнее… только не ори на меня. Завтра около одиннадцати тебе позвонит психотерапевт. Его зовут Мэтью Симз. Я договорилась с ним о пятнадцати минутах, и если он тебе понравится, он будет звонить тебе каждый день. Поверь мне: он очень даже стоящий…

— Он твой психотерапевт?

— Чему ты так удивляешься?

— Просто… я не думал…

— Радость моя, я работаю в Голливуде. Разумеется, у меня есть психотерапевт. И этот парень умеет разговаривать по телефону, а мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах тебе необходимо с кем-нибудь поговорить…

— Ладно. Я поговорю.

— Прекрасно.

— Элисон…

— Да?

— Ты вовсе не должна все это делать.

— Думаю, что должна. Но теперь, к сожалению, мне придется вернуться в город. У меня сегодня многообещающее свидание.

— Что-то интересное?

— Ему шестьдесят три года, он бывший экономист одной из студий. Возможно, он находится в ранней стадии болезни Альцгеймера. Но, черт возьми, я не стану возражать против некоторых его действий.

— Господи, Элисон…

— Послушай меня, Мистер Ханжа. Может быть, мне и пятьдесят семь лет, но я не твоя мамаша. Это означает, что мне позволителен секс…

— Я ничего не говорю…

— Верно, черт побери, не говоришь, — сказала она, усмехаясь. Затем взяла обе мои руки в свои: — Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

— Я постараюсь.

— И запомни — что бы с тобой ни случилось с профессиональной точки зрения, ты выживешь. Как ни удивительно, но жизнь продолжается. Не забывай об этом.

— Разумеется.

— А теперь залезай в этот гамак.

Как только Элисон уехала, я сделал то, что было приказано: схватил с полки книгу Хэмметта «Худой человек» и завалился в гамак. Это был один из моих самых любимых детективов, но сказались постоянное напряжение и усталость последних дней, поэтому я заснул после первой же страницы. Когда я проснулся, уже заметно похолодало, солнце все ниже склонялось к Тихому океану. В течение нескольких секунд я не мог прийти в себя, но потом вспомнил все ужасающие подробности. Первым моим желанием было кинуться к телефону и позвонить Люси: Хотелось сказать ей, что она ведет отвратительную игру, и потребовать позвать к телефону Кейтлин.