|
Первым моим желанием было кинуться к телефону и позвонить Люси: Хотелось сказать ей, что она ведет отвратительную игру, и потребовать позвать к телефону Кейтлин. Но я отговорил себя от этого, воскресив в памяти то, что произошло, когда я решил встретиться лицом к лицу с Тео Макколлом. Также я напомнил себе, что на меня обрушится весь мир, если я нарушу постановление суда. Поэтому я вылез из гамака, вошел в дом, умылся и нашел свитер. Затем, сообразив, что в холодильнике пусто, я сел в машину и направился к местному продуктовому магазину.
Здесь продавали не только продукты, но и предметы первой необходимости. Бросались в глаза деликатесы. И этот магазин, и все остальные, что я успел заметить, наглядно демонстрировали, что по выходным сюда приезжают богатые жители Лос-Анджелеса. И еще я почувствовал, что здесь все держатся на вежливом расстоянии друг от друга. Закупив основные продукты (в последнюю минуту в тележку были положены макароны и соус к ужину), я расплатился. Женщина за прилавком (седые волосы, красивая, слегка за пятьдесят, синяя джинсовая рубашка — она отлично подходила на роль хозяйки такого аристократического магазина, как этот) даже не спросила меня, впервые ли я приехал в Мередит, только на выходные или надолго — в общем, не задала ни одного вопроса, которые обычно задают любопытные соседи. Вместо этого она спокойно пробила мне чек и сказала: — Вы удачно выбрали соус. Я делала его сама. Соус действительно оказался вкусным. Понравилось мне и вино орегон пино нуар. Как и просила Элисон, я ограничился двумя бокалами. В десять я уже лежал в постели, но не смог заснуть. Поэтому встал и посмотрел фильм Билли Уайлдера «Квартира», один из моих самых любимых во все времена. Несмотря на то что я смотрел его, как минимум, шесть раз, я бесстыдно плакал, когда в конце Ширли Маклейн бежала по улицам Манхэттена, чтобы поклясться в любви к Джеку Леммону. И когда я не смог заснуть и после этого, я снова сел перед телевизором и поставил давно забытую комедию Джеймса Кэгни тридцатых годов «Джимми Джент». Когда она закончилась, было уже почти три часа. Я дотащился до кровати и сразу уснул. Разбудил меня телефонный звонок от Мэтью Симза, психотерапевта, с которым Элисон договорилась насчет меня. Голос у него был мягким, спокойным: типичный голос психотерапевта. Он поинтересовался, не разбудил ли он меня. Услышав мой утвердительный ответ, он сказал, что, поскольку сегодня воскресенье, у него есть свободное время, поэтому он вполне может перезвонить через двадцать минут. Я поблагодарил его и направился на кухню, чтобы сварить кофе, и даже успел выпить пару чашек, прежде чем снова раздался телефонный звонок. Элисон оказалась права. Мэтью мне понравился. Никаких соплей. Никакого дерьма насчет «внутреннего ребенка». Он заставил меня говорить о прошедшей неделе, о моих ощущениях (я признался ему, что нахожусь в свободном падении и боюсь, что уже никогда не смогу оправиться от этой чудовищной катастрофы), об огромной вине, которую я все еще ощущал за то, что разрушил семью, и о моих сомнениях — не сам ли я некоторым образом предопределил разразившееся несчастье? Естественно, Симз сразу же уцепился за последнее признание. Он спросил: — Не хотите ли вы сказать, что вы сознательно или подсознательно наслали на себя эту катастрофу? — Да, подсознательно. — Вы и в самом деле в это верите? — Почему тогда все эти заимствованные строчки оказались в моих текстах? — Возможно, вы просто случайно позаимствовали их, Дэвид. Такого рода ассимиляция чужих шуток иногда случается, так ведь? — Или я хотел, чтобы меня разоблачили… — Чтобы в вас разоблачили что? — Тот факт… — Да? — Тот факт… что я притворщик. |
