Однако со скульптурами дело обстояло сложнее. «Мастер», которого учится имитировать скульптор, — это тот, кто создал человеческое тело; студенты лепят с живых моделей. Во всяком случае, так принято. Хотя в небольшом зале, где были собраны скульптуры, сидел пожилой человек и делал набросок с гипсовой статуи.

Эмма обошла его, так, чтобы он ее заметил, и спросила:

— Чарли? — Она улыбалась. Да, перед ней был действительно Чарли Вандеркамп. — Чарли, как дела?

— Эмма? — Голос его был слабым, вполовину слабее того, что она помнила. — Эмма!

Она почувствовала, как рот сам растягивается в улыбке.

— Она самая! Чарли, ты и представить не можешь, как я рада тебя видеть! — И это действительно было так.

Он встал. Горбился он несколько сильнее, чем десять лет назад.

— Как Зак?

Эмма покачала головой.

— Зак умер около года назад.

— Ах, дочка, мне так жаль.

— Ничего. Смотрю, ты все тем же занимаешься, — сказала она, кивнув на рисунок.

— Сертификат о происхождении. Ничего другого я не умею. Хотя нынче дело мое особого дохода не приносит.

— Ты все так же хорош?

Морщинистое лицо Чарли засветилось. В глазах, которые до этого казались безразличными и пустыми, зажегся интерес.

— Хочешь посмотреть?

В тесной каморке Чарли в Ист-Энде статуя, с которой он делал наброски, была почти закончена. Оставалось немного довести ее до ума, и все.

— Мы можем одолжить у тебя Психею на пару дней? — спросила Эмма, взяв с полки небольшую статуэтку. — Кстати, Бейли и Тед в городе? Мы рассчитывали на несколько маленьких копий Рембрандта и на две или три копии чего-то вроде «Христа и грешницы».

Чарли округлил глаза и весело воскликнул:

— Страхование произведений искусства!

Чарли рассмеялся и скосил глаза на Стюарта. Эмма не стала представлять мужчин друг другу, давая им возможность сделать свои собственные заключения друг относительно друга.

— Попал в точку, — сказала Эмма, — хотя мне может — понадобиться девушка, одетая в униформу горничной Карлайла, для одного дела.

— Да, Эмма, ты всегда была молодцом.

— Так ты в меня веришь?

— Как в себя.

— Так ты в игре?

— Разумеется.

— Знаешь кого-то, кто еще в деле?

— Только не Бейли. Он умер. Но Тедди все еще с нами.

— И Мэри Бет вполне подойдет на роль горничной. К тому же она может знать, где найти Марка.

— Хорошо. Мне она пригодится. И еще Тед или Марк и твой профессиональный совет. Как ты думаешь, может быть, у кого-то из них уже есть готовые картины? Что-то ненужное, что можно использовать?

Чарли пожал тощими плечами:

— Возможно, — и ласково ей улыбнулся. — Мы все были бы рады, если бы нам подкинули работенки и деньжат за нее.

— Считай, что ты ее получил. Свяжись со мной в «Карлайле».

— Старый добрый «Карлайл», — с улыбкой сказал Чарли. — Молодец, Эмма.

Эмма помотала головой, отказываясь от комплимента.

— Всего лишь на несколько дней, а потом назад, к своим овцам.

Как бы там ни было, удовольствие, что она испытывала сейчас, явилось неожиданным призом в игре, которую она играла поневоле.