Эмма вздохнула. Карета сделала поворот и слегка закачалась.

— Почему я вышла за него замуж? — повторила вопрос Стюарта Эмма, обращаясь скорее к себе. И себе же ответила: — Потому что я была молодой. Потому что я думала, что он бесстрашный. — Она вздохнула. — Но в душе он был и оставался наперсточником. Он знал только один трюк: быстрее двигай наперсток.

Больше она ничего не говорила. Довольно и этого. Тогда вмешался Стюарт:

— Он был обаятельным?

Эмма растерялась, заморгала, посмотрела на него. Темная одежда Стюарта сливалась с темно-красной, в полумраке почти черной, обивкой салона. Она засмеялась — чуть театрально.

— Зак умел улыбаться тебе так, как будто ты — солнце в его вселенной. Если, конечно, не считать того, что его вселенная каждые десять минут меняла солнца. А его самой любимой оставалась бутылка с джином.

— Выходит, его служба викарием — очередная мошенническая проделка? — с сарказмом спросил Стюарт.

— Вы о Заке? В Малзерде, где мы жили?

Он кивнул. Он был очень сосредоточен и внимателен, вопрос был задан не из праздного любопытства, хотя Эмма не вполне понимала, с какой целью.

— Нет, тут все было честно. Он год изучал теологию в Кембридже, два года учился в англиканской семинарии. В юности он хотел стать викарием. Затем, как он сам говорил, он решил, что будет дурачить людей каким-то иным способом. — Она засмеялась. — Он стал думать о религии как об особом виде мошенничества. И считал так до тех пор, пока не случилась беда. В ту ночь, когда меня ранили, он молился. Я никогда не слышала, чтобы он так молился. Он просил у Бога, чтобы оставил меня в живых и чтобы его сестра освободилась. — Эмма невесело усмехнулась. — Полагаю, Бог удовлетворил только одно его желание.

— Викарий-агностик. Как интересно.

— О нет. Он верил в Бога. Он просто не желал этого признавать. В глубине души он верил и в то, что есть рай, и в то, что он непременно попадет в ад. Ближе к концу жизни он уже был в аду.

Стюарт смотрел на нее, и лицо его было словно каменное.

Вначале, у нее все похолодело внутри — она побоялась, что сказала что-то не то, оскорбила Стюарта, передав отношение покойного мужа к религии или отправляя мужа в ад.

Она не посмела рассказать ему остальное: что когда ее, раненную, больную, волокли туда, куда она совсем не хотела ехать, — домой, она сама чувствовала себя жертвой обмана. И муж ее, преступник, не признающий никаких законов, всю ночь в поезде бормотал над ней молитвы — он знал наизусть весь молитвослов. Она чувствовала себя предательницей, но это чувство было весьма противоречивым. Нет, она ничего не имела против того, что Зак в итоге действительно оказался священником или почти священником, Единственное, что ей было не по нутру, — так это его стремительный скат к религии в тот момент, когда подошел час расплаты. Зак был циником наоборот. Он совершил ту же ошибку, что совершают все плохие викарии: делал вид, что он лучше, чем есть, — но только вывернул ее наизнанку: я притворился более циничным, более знающим жизнь, более ловким, чем он был на самом деле. Какое определение противоположно по смыслу слову «ханжеский»? Вот это определение годится для Зака.