Степан Акимович качнул крыльями: "Делай, как я!" - и начал быстро набирать высоту. Эскадрилья потянулась за ним...

   ...Командир первого штаффеля J/88 хауптман Вернер Пальм вел свой "Хейнкель-51", аккуратно выдерживая дистанцию от конвоируемых "стоодиннадцатых". Честно говоря, он был очень рад тому обстоятельству, что русских истребителей сегодня не будет. В воздухе сложилась удивительно несправедливая ситуация и если шансы справится с И-15 у истребителя Хейнкеля были вполне приличными, то что прикажете делать против этих проклятых "рата"? Парням из третьего хорошо: у них - новенькие Bf-109, а его штаффелю на стареньких бипланах какого? Вернее, какого свинского черта сюда прислали эту рухлядь?! Вон, даже у итальяшек их дурацкие "фиаты" превосходят "Хейнкеля"! Зато, конечно, немецкие летчики - самые лучшие!

   Пальм механически вел свой самолет, а сам погрузился в мечты. Если все пройдет удачно... Эти испанские засранцы все же молодцы! Добыть такой документ, точно сообщить, что аэродромы возле Бильбао - пустые! И даже лучше, чем просто пустые: там остались эти четырехмоторные чудовища, которые так отделали бедолагу "Шпее". Им не дадут взлететь - раздавят в капонирах, расстреляют и засыплют бомбами. А потом - если все будет удачно, - Бильбао. Право же, испанцы даже больше, чем просто молодцы: у парней из К/88, VB/88 и А/88 - надежные карты с размещением основных целей! Бензохранилища, склады авиабомб, запчастей, автопарки... И если все пройдет удачно - у красных больше не будет авиации. И можно будет взять реванш за ужас последних месяцев...

   А потом - потом будут рестораны и девочки. Испанки - страстные сучки, особенно если заплатить побольше. Все они - шлюхи, но что делать, если белокурые медхен остались дома? Ах, дом, прекрасный дом... Яблони в цвету, девушки с цветами... Вечером играет оркестр, и ты чувствуешь, как к тебе прижимается упругое девичье тело, и вы несетесь и тонете в вихре вальса, и даже у летчика кружится голова от нежного взгляда ласковых, влюбленных глаз...

   Именно на этой мысли Вернер Пальм был возвращен к действительности, причем самым грубым и нелицеприятным способом. Его истребитель вдруг затрясся и словно бы застонал, точно раненный зверь. Хауптман оглянулся и заорал от непереносимого ужаса: на строй Легиона пикировали лобастые истребители с алыми звездами. На их крыльях трепетали и дрожали злые огоньки выстрелов, а хищные трассеры уже тянулись к немецким самолетам.

   Пытаясь уйти из-под обстрела Вернер Пальм, продолжая кричать, иступленно рвал на себя ручку управления. Но кричал он недолго. Всего лишь всю оставшуюся жизнь...

   Степан Супрун проводил взглядом пылающий Хейнкель и резко ушел вверх, выбирая для себя новую жертву. Мысленно он бормотал благодарности Валерию Павловичу, который спас его от наметившихся было проблем. Перед самым отплытием в Испанию, капитана Супруна внезапно исключили из партии. За связь с Гамарником, чтоб его, иуду, в НКВД под орех разделали! А какая, скажите на милость, связь?! Ну, встречались, ну общались... Да ведь не то, что друзьями - приятелями близкими не были! И вдруг такое!..

   Узнав об этом, Чкалов помчался к Сталину и лично поклялся Иосифу Виссарионовичу, что Супрун - чист. И через два дня вызвали Степана Павловича в политодел и, пряча глаза, вернули партбилет. И поехал капитан Супрун в Испанию, гадов бить. И бьет...

   Он прибавил скорость, осмотрелся. Ага, вот они! Чуть ниже, как он и предполагал, пара новых немецких истребителей. Супрун огляделся. Комбриг их тоже заметил и покачал крыльями. Он ответил таким же сигналом.

   Противник продолжал держаться на предельно малой высоте и дистанцию не сокращал. Степан понял: их решили эффектно сбить одновременной атакой своей пары.