Увеличив скорость, Супрун набрал высоту. Моторы истребителей с длинными, тонкими фюзеляжами задымили, переведенные на форсированный режим для быстрого сближения и атаки...

   Степан сделал резкий с предельной перегрузкой левый боевой разворот для выхода на встречный курс. Закончив разворот на высоте около пятисот метров, капитан Супрун обнаружил противника намного ниже себя. Немцы такого манёвра не ждали и оказались в лобовой атаке.

   Задрав носы, немцы перли на него. "Поохотиться решили? - хмыкнул Степан. - Ну, так я вам сейчас устрою охоту..." Темные трассы от двух самолетов точно тянулись к мотору "ишачка". Супрун поймал в прицел ведущего "охотника", определил дистанцию - примерно пол "кэмэ". Пальцы правой руки машинально выжали гашетку пулемётов и пушек. Четыре огненные трассы молнией пронизали тонкое тело "мессершмитта", промелькнувшее метрах в пяти ниже.

   Не думая о результате, он сделал второй боевой разворот. И выше себя впереди увидел уходящего вверх единственного "худого" - так в Авиакорпусе окрестили новые немецкие самолеты. Машинально подобрав ручку управления, навскидку взял упреждение и выпустил вдогон чуть не половину боекомплекта. Мимо! Немец продолжал круто уходить в высоту, и догнать его было невозможно.

   Но вот примерно на полутора тысячах метров он сделал петлю и, стреляя, понесся вниз. "Что это он? - поразился Степан. - Решил дать бой один на один, или охота посмотреть на горящий самолет своего ведущего?"

    Немец вышел из пикирования и зачем-то полез на вторую петлю. Супрун увидел, как один из И-16 попытался атаковать противника снизу, и резко бросил самолет в высоту. На третьей петле в верхней точке он выстрелил в немца чуть не с полусотни  метров. Опять мимо! Немец вновь ушел вниз и опять полез вверх.

   "Что это он за странные маневры вытворяет? - подумал Степан и вдруг понял - ведь он все же попал! Пули заклинили рули высоты в момент, когда немец уходил вверх после лобовой атаки.

   Прежде чем снова броситься в атаку, он заметил, как на выходе из четвёртой петли "худого" срезали сразу двое "ишачков" из третьего звена, накинувшись с разных сторон, и немец взорвался, ухнув в землю хвостом. Уже потом, на другой день после боя, ополченцы-баски принесли на аэродром кусок дюраля с чудом уцелевшим изображением ярко-красного силуэта собаки. Эта эмблема - все, что осталось от начальника штаба "Кондора" Вольфрама фон Рихтгофена, брата легендарного "красного барона", лучшего летчика Империалистической войны...

   Несмотря на удачную атаку первой эскадрильи, которую Красовский провел по всем канонам "соколиного удара" - с превышения высоты, со стороны солнца, немцы продолжали рваться к Бильбао. Бомбардировщики, лишившись части истребителей сопровождения, сомкнулись теснее, и дали яростный отпор советским самолетам. То тут, то там, вниз срывались окутанные дымом или объятые пламенем машины - то тяжелые, двухмоторные Не-111, то легкие и увертливые И-16, то длинные и тонкие Bf-109. И все же немцы упорно тянули на север - к цели своей атаки...

   08.35, 16 июля 1937 г., тридцать два километра южнее Бильбао

   ...Капитан Губенко из второй эскадрильи внимательно следил за ведущим - комэском, майором Благовещенским. Спокойный, рассудительный крепыш с быстрой реакцией, виртуоз воздушного пилотажа, он по праву считался лучшим летчиком эскадрильи - асом, как шутя называл его комбриг Красовский. И кроме наблюдения за лидером, Антон успевал осматриваться по сторонам и отслеживать маршрут по ориентирам внизу - недаром в тридцать шестом его наградили орденом Ленина за выдающиеся успехи по овладению авиационной техникой и умелое руководство личным составом авиаотряда, которым Губенко тогда командовал.