|
Ваш результат скорее случайность, чем закономерность, а случайности в таком деле недопустимы. Вы хоть представляете, что было бы, если операция сорвалась? Троцкий спрятался бы так, что доставать его пришлось бы с огромным трудом и ценой раскрытия и гибели агентов.
Всеволод Николаевич покачал головой и снова прошелся туда-сюда по кабинету: - Запомните, товарищи, крепко-накрепко запомните: ваша задача сделать так, чтобы у наших врагов не было ни единого шанса, и при этом самим остаться в живых. Нанести точечный, неотвратимый удар и без потерь вернуться домой. Одноразовые исполнители нам не нужны. Меркулов взглянул на своих подчиненных. Вид у них был, как у пионеров, которых вожатый застукал за курением тайком, на заднем дворе школы. "Пожалуй, можно было бы их и помягче, - подумалось ему вдруг. - Вон как переживают. Мазаник, того и гляди, расплачется. Сказать им, что они представлены к "Красному Знамени", а Судоплатов - к "Ленину"? Хотя... Нет, не стоит! Пусть попереживают. Злее будут!"
14.56, 02 июня 1937 г., в двадцати пяти километрах от Бургоса.
"Юнкерс" Ju.52/Зm разбежался, тяжело подпрыгнул, царапнув летное поле хвостовым костылем, и, натужно ревя всеми тремя двигателями, развернулся и начал набирать высоту. Генерал Мола посмотрел в окно на убегающую назад и вниз землю, глубоко вздохнул и откинулся на жесткой скамье, прислонившись спиной к чуть подрагивающей стенке. Этот дурацкий вызов в Сарагосу раздражал генерала, но Франко - сей новоявленный каудильо! - буквально приказал ему прибыть на общее совещание. Мола задумался. Откровенно говоря, ситуация на севере сложилась весьма сложная. Весьма и весьма! Прибытие русских частей в корне изменило соотношение сил, и теперь вопрос стоит уже не в завоевании страны басков, а в удержании своей территории. Да и то: события семнадцатого мая со всей отчетливостью показали - удержать будет, ой, как не просто... Эмилио Мола стиснул кулаки. Сейчас не он должен бы лететь в Сарагосу, а Франко, раз уж он - каудильо! - не мешало бы прибыть в Северную армию, чтобы на месте оценить угрозу и принять решение о выделение дополнительных сил. Но разве он может? Он же - каудильо! - тень Господа на земле! Великий и непогрешимый. Как Папа Римский! Ехидные эпитеты роились в голове генерала. Он прикрыл глаза, прикидывая, что конкретно скажет Франко при встрече. В окно Мола не смотрел, да и зачем? Что он там не видел, в небе? Ангелов? Так их все равно не увидишь... Эмилио Мола ошибался, но еще не знал об этом...
...Несмотря на строжайший запрет, в этот вылет Михаил Громов пошел сам, во главе первой эскадрильи своих СБ. Переформированный в последний момент, развернутый до трех бригад: истребительной, легкой бомбардировочной и скоростной бомбардировочной, с оперативным подчинением тяжелой бомбардировочной бригады Водопьянова, Авиакорпус Особого Назначения непрерывно лихорадило. Постоянно не хватало то одного, то другого, в последний момент оказывалось, что чего-то не предусмотрели, что-то упустили, а кое-чего и просто не знали. В этих условиях командующий АГОН запретил боевые вылеты командиром бригад. И уж тем более - командованию корпуса. Но сегодня Громов проигнорировал этот запрет и не напрасно. Разведка доложила о переброске подкреплений к потрепанной в боях у Бермео и Бильбао Северной армии, и комбриг скоростной бомбардировочной бригады принял решение на вылет силами первой эскадрильи. Комкор Чкалов узнав об этом выматерился хорошенько, но затем, помолчав, сказал так: - А и черт с ним. Все равно, долго бы Мишку не удержать. Хорошему летчику без неба - не жизнь! И в подтверждение этих слов приказал готовить к вылету свой личный И-16, с ярко-алой надписью "За СССР!" по борту. |
