Климент Ефремович поразился: он знал Берию довольно давно, но никогда еще он не видел у него такого выражения лица.

   - Лаврентий Павлович, дорогой, что с тобой?

   Начальник ГУГБ отер лоб, тряхнул лысеющей головой и тихо произнес:

   - Вот теперь я уже не понимаю. Когда его туда посылали, я думал, что он очертя голову наступать кинется и шею себе свернет. Но если он сюда победителем вернется... - Берия с сомнением покачал головой, - Ничего хорошего в этом не будет.

   Ворошилов с недоверием уставился на него, затем с облегчением рассмеялся. Подхватив Берию "под локоток", он веселым шепотом произнес:

   - А поедем-ка мы с тобой, Лаврентий, на моей машине? Там все и обсудим...

   ...Через полчаса, сидя на диване красной кожи только-только полученного вместо старого "Бьюика" ЗИС-101, Ворошилов говорил:

   - Вернется он победителем - и что? Дружков его вы уже всех - того... - Климент Ефремович выразительно провел ладонью по горлу. - Новый заговор начнет городить? Ну, вы ж его из-под надзора не выпустите - как миленький попадется...

   - А ведь он, как победитель, место себе станет требовать. Куда определять? - спросил Берия. - На старое ты же его не возьмешь?

   - Не возьму, - легко согласился Ворошилов. - Но, чувствую: много у нас свободных должностей окажется, мно-о-ого...

   Лаврентий Павлович коротко кивнул. Нити заговора, который сперва представлялся делом Тухачевского, оказались куда длиннее и куда запутаннее. И тянулись они, похоже, к совсем другому маршалу - к Егорову. Впрочем, Клименту Ефремовичу об этом знать было пока не нужно...

   13.35, 02 июня 1937 г., ГУГБ, Москва

   - Ну, что, - Меркулов спокойным внимательным взглядом осмотрел стоящих перед ним сотрудников.

   Судоплатов, Либерман, Мазаник и Сергиенко стояли перед своим шефом навытяжку. Только вчера поздней ночью они прибыли из Франции, куда их, после удачно проведенной операции "Гусь" доставили легким самолетом под видом сотрудников советского полпредства в Мадриде.

   - Операция проведена чисто и качественно. Товарищ Сталин распорядился о награждении и поощрении для всех участников операции. Это то, что вам в плюс.

   Оперативники ГУГБ расцвели. На скулах красавицы Елены заиграл румянец, Либерман и Сергиенко улыбались во весь рот. Только Судоплатов никак не выразил своей радости. В тоне, каким Меркулов их похвалил, его что-то насторожило...

   Всеволод Николаевич прошелся по кабинету:

   - А вот теперь, я вам расскажу, о минусах, - улыбка сошла с лица, тон стал строже. - Планируя проникновение на судно, вы понадеялись на сумму субъективных реакций, а по сути - на авось. Охрана могла располагаться по обе стороны трапа, и тогда вы на узкой лестнице были бы просто мишенью. Численность охраны была неизвестна, и можно было нарваться на действительно серьезный заслон.

   Вот вы, товарищ Судоплатов, - взгляд Меркулова уперся в Павла Анатольевича. - Почему при планировании операции не были задействованы открытые способы приближения к объекту? Врача, журналиста, сотрудника местной администрации? Ресурсы, выделенные вам, позволяли без труда организовать и не такое. Вместо этого, вы ломились, словно штурмовая группа. Для чего тогда вас учила Советская власть, тратила немалые силы и средства? Напомнить вам процент потерь у штурмовиков?

   - Но товарищ комиссар...

   - Я не закончил, товарищ Судоплатов, - Меркулов тяжело вздохнул. - С пожаром вы придумали хорошо. Отвлекли охрану, создали хороший фон для ухода с места операции, но все остальное, просто отвратительно.