– Мне кажется, если не удастся заснуть, я умру на месте, – сказала Сильвия. – Они ведь не ждут от нас уж очень многого?

– Надеюсь.

Но Флорри и сам не имел ни малейшего понятия о том, что с ними будет.

Оказалось, и в самом деле от них ничего не ждали. В порту находились несколько человек полицейских и несколько медицинских работников из «скорой помощи». Чиновники из Морского комитета опрашивали судовых офицеров. Вскоре всех переправили в помещение этого ведомства, где Флорри начал объяснять, кто он и что он, глубоко безразличному к нему молодому испанцу, который к концу беседы даже перестал что-либо записывать.

– Куда мне идти? – спросил Флорри, поняв, что интерес к нему потерян.

– Вам надо найти партию, – посоветовал юноша. – Барселона, у нас много партий. Везде партии. Найдите себе какую-нибудь и тогда сможете участвовать в наших парадах.

Флорри не совсем понял, что имеется в виду – то ли политическая партия, то ли подружка, то ли и то и другое. Но прежде чем он догадался просить объяснений, его вывели на улицу. И вот он уже стоит под большой пальмой в чужих, не по размеру, парусиновых туфлях, выданных ему взамен утерянных при кораблекрушении. К этому времени одежда на нем полностью высохла, но утренний бриз заставлял ежиться.

Они с Сильвией обсуждали их дальнейшие планы, и вдруг Флорри почувствовал, что под мышкой у него все еще находится револьвер в кобуре. Подумать только, он забыл о нем во всех этих передрягах, а тот уцелел!

– Можете поверить, что я умудрился сохранить револьвер? Поразительное дело!

Но она вдруг замолкла и перестала его слушать. Флорри проследил за направлением ее взгляда и увидел, что работники медицинской помощи делают перевязку Грюнвальду.

– Кажется, его отправляют в больницу, – высказал он догадку, хоть сам почувствовал в происходящем что-то странное.

Грюнвальд был совершенно невредим, и зачем в таком случае его перевязывать и, в частности, завязывать ему глаза? Руки у него уже были связаны за спиной.

– Не понимаю, есть ли в этом необходимость.

– Не вмешивайтесь, пожалуйста, – сказала Сильвия. – Что-то мне это не нравится.

Врач, крупный человек в черной кожаной куртке, с холодными глазами и рябым лицом, как раз в эту минуту швырнул старика к борту машины медиков, которая, как только что понял Флорри, вовсе не была «скорой помощью».

По ее борту крупными буквами было написано: «Полиция».

9

Допрос

Настроение у Глазанова было радостным, почти юмористическим, он даже обрел способность шутить. Что-то сродни выражению счастья видел теперь Ленни на его лице. Сейчас они шли по тюремному двору, направляясь к камере арестанта.

– Он ничего не подпишет, – уверенно предсказывал Глазанов. – Ничего. Неподатливый, как кремень. Вам, Болодин, придется хорошо поработать кулаками, прежде чем он сознается.

У советника чуть не кружилась голова от счастья.

– Нет, – продолжал он разглагольствовать в своей манере захолустного грамотея, – нам придется сначала сломить волю этого человека. Лишить иллюзий, развеять тщеславные надежды, заставить его видеть реальность такой, какова она есть. Кирпичик по кирпичику, мы разнесем его убеждения. Да, это трудная задача. Это будет настоящая борьба, комрад Болодин, вы с такой пока не встречались.