В его голосе прозвучала довольно ощутимая нотка тепла. Но не слишком сильная.

– Можешь не сомневаться, выбрали только для того, чтоб ты заткнулся со своим Карлом, как его там, Марксом, твоим небесным патроном. Пойдем, дружище, ко мне. С остальными ребятами ты можешь познакомиться позже. Они первые скажут, что не такие уж они важные персоны, чтоб отнимать у нас время.

В ответ на незамысловатую шутку грянул смех, и Флорри понял, что Джулиан взял на себя задачу веселить аудиторию.

– Слушай, – заговорил тот, когда они отошли подальше, – объясни, пожалуйста, своему Джулиану, зачем ты проехал половину Европы и явился сюда умирать в грязи среди окопных блох и вшей? Я бы подумал, что одного дурака на наш класс вполне достаточно. Ох, Вонючка, не стал ли ты сам коммунистом? Ты же, надеюсь, не веришь во всю эту идиотскую болтовню?

– Джулиан, до чего же я рад тебя видеть!

Флорри самого поразила собственная горячность. Обаяние Джулиана волной заливало его душу.

«Ты же ненавидишь его. Тебе предстоит расправиться с ним», – напомнил он себе.

– Посмотри лучше на меня, Вонючка. Да, боже правый, это и вправду ты. Твое появление здесь прямо как подарок небес. Позволь мне сказать тебе, старик, что возложение жертв на алтарь революции – занятие довольно скучное. Все равно что пикник с питекантропом. Эти парни даже о Хаусмане не слыхивали. А со свойственной тебе склонностью к драматизации ты ухитрился попасть на самое уникальное событие в истории человечества: в первый раз город осаждает армию, а не наоборот. В общем, это…

– Джулиан, прежде всего я должен сообщить тебе что-то очень важное, – перебил его Флорри.

– До чего я не переношу, когда мне собираются сообщать что-то важное. По твоему лицу можно подумать, что ты собираешься рассказать мне о том, что моя мамочка переписала завещание в твою пользу. Я мог бы простить тебе что угодно, Вонючка, только не это. Пока о здешней жизни. Правило первое – никогда не стоять на гребне холма. Пиф-паф, и Боб-Глазок тебя подстрелит. Скажи, а то, что ты мне собирался рассказать, не может немного подождать?

– Пожалуй, нет. Я должен сделать это сейчас. Тебе необходимо знать все.

– Боже, я надеюсь, ты не о том свинстве, которое я подстроил в выпускной день? Вонючка, я тогда как раз получил самую мерзкую отставку от одной чертовой девахи – сестры Джека Тэнтиви, насколько я помню, жуткой страшилы, – был в стельку пьян и только искал, на кого бы наброситься. Вонючка, поверь, я ужасно сожалею об этом. Но не явился ли ты для мщения, увы, спустя так много долгих лет? На, возьми.

Он отстегнул от пояса свой маленький револьвер, щелчком снял с предохранителя и протянул Флорри.

– Что ж, сделай это, – театрально произнес Джулиан и закрыл глаза. – Соверши подвиг. Мне это будет по заслугам. Я так часто бываю настоящей скотиной. Вонючка, я все время обижаю людей. Нажми на спусковой крючок и избавь мир от подлеца Джулиана.

– Что ты несешь, дурак несчастный.

– Вонючка, в этом же самое захватывающее. Самое веселое в жизни – это риск.

Флорри взглянул на револьвер, который дал ему Джулиан. Это был небольшой «уэбли».

– Забери свою игрушку. У меня у самого такой же. Только побольше. Когда дело дойдет до стрельбы, я могу луну с неба сбить.

– Какого калибра? Неужели сорок пятого? О, высший класс! Вот теперь я тебе завидую. Настоящий сорок пятый! Господи, как бы я хотел испробовать его на каком-нибудь мавританском сержанте.