– Как раз с тобой всегда считались, Джулиан. Уж если с кем-то и считались, то это с баловнем Джулианом.

Это заявление не на шутку взволновало Рейнса!

– Ха! – резко рассмеялся он. – Да, именно так все и думали: баловень Джулиан, умник и всеобщий любимчик. Господи, Вонючка, как я возненавидел этого парня! Потому-то война оказалась для меня настоящим подарком небес. Я уже ни для кого не был юным красавчиком, кроме мамы, конечно. Но для всего остального мира я стал обычным стареющим мужчиной. На моем красивом лице стали появляться морщинки. Прискорбно! Я все надеялся сделать что-то великое – более великое, чем моя книжонка с идиотскими стишками, – но ничего не происходило.

– Но, Джулиан, тебя все просто обожали. – Флорри слышал в собственном голосе ненависть и восхищение.

– О, далеко не все, Вонючка. Даже баловень Джулиан ухитрился обзавестись врагами. Если б ты только знал…

– Какими врагами? – надоедал Флорри. – Кто сумел возненавидеть Джулиана?

– Ни за что не расскажу, – с наигранной скромностью почти прошептал Джулиан.

– Облегчи свою душу, старина. Скажи мне. Ведь Боб-Глазок в любую минуту может…

– Кстати, Вонючка, об облегчении. У тебя за это время были женщины?

– Джулиан!

– Думаю, нет. Такие, как ты, ни снисходят до этого. Как же: благородство, приличия и тому подобная чепуха! Знаешь, приятель, что я тебе скажу: соглашайся сразу, когда тебе предложат. Разбираться будешь потом. Сначала бери, что дают, мой тебе совет. Вот и все, что от тебя требуется.

– Видишь ли, – Флорри чувствовал, что Джулиан каким-то хитрым ходом намерен выведать его секреты, но не находил в себе сил сопротивляться, – у меня была близость с одной женщиной. Она плыла на том же пароходе, что и я. Мы вместе пережили небольшое приключение, и дело кончилось тем, ну, в общем, оно кончилось…

– В постели. Вонючка, ты молодец! И как же зовут это милое создание? Ты не будешь возражать, если мне захочется на нее взглянуть?

– Сильвия. Ее зовут Сильвия Лиллифорд, – неохотно выговорил Флорри. – Я в самом деле довольно хорошо к ней отношусь. Думаю, что даже женюсь на ней, если она не будет против.

– Женишься? Боже правый, ты, наверное, шутишь? Я тебе категорически запрещаю даже думать об этом. Во всяком случае, пока я не рассмотрю ее как следует. Может, я уведу ее у тебя, а, Вонючка? Сделаю своей девушкой. Скажи, пожалуйста, а груди у нее большие? А куда смотрят соски – в стороны или вниз? Когда она сжимает их, они будто становятся больше? Я как-то раз заметил, что…

– Прекрати, черт тебя подери! – Флорри сам удивился вскипевшему в нем негодованию. – Ты мне неприятен.

– О, смотрите-ка, какая осечка. Я заставил бедного влюбленного остолопа разозлиться на меня. Флорри, дружище, твой Джулиан всего лишь пошутил, разве ты не видишь?

– Тебе не следует говорить о ней таким образом.

– Ах, Вонючка, в тебе Итона сохранилось гораздо больше, чем во мне, хоть я был буквально создан для него. Право, я даже завидую твоим иллюзиям. Слушай, у меня родилась грандиозная идея. Предлагаю нам вместе отправиться в увольнительную. Всем втроем. В какое-нибудь миленькое приморское местечко. У нас получатся чудесные каникулы. Расходы я возьму на себя. Клянусь даже не дотрагиваться до твоей девушки. Я, например, могу взять с собой какую-нибудь испанскую смугляночку с грудями, как арбузы. Мы с ней будем валяться в кровати, пока ты со своей Сильвией станешь распивать чаи и рассуждать об Одене. Это будет восхитительно, совсем как в мирное… Что это?

Он резко остановился, указывая вперед.