– Обещаю. Мам, присмотри за Тиной. Ей нельзя ездить одной на такие приемы.

Мама усмехнулась, словно говоря: а что делать, если ее брат не в состоянии ее защитить?

Шериада на следующий день напомнила: я так и не выбрал, что хотел бы для сестры в подарок. Приданое? Новый гардероб? Лучшую в столице мастерскую?

Я пожелал защиту, и принцесса поклялась, что больше сестру никто на таких приемах не тронет. Никто не пожелает узнать, ищет ли она себе покровителя, как ее брат, или нет. Шериада еще со вздохом сказала тогда: «Извини. Я не подумала». Я промолчал, но на языке крутилось: «Да, ты притащила ее, как какой-то экзотический цветок, и не подумала, что кто-то пожелает его сорвать».

– Как же я тебе завидую, – тихо заметил в карете Рай. – У тебя дружная семья. Ты, надеюсь, никому там в морду не дал, когда забирал сестру?

У меня болела голова, и я был невероятно голоден – последствия колдовства.

– Нет. Прости, Рай, мне нехорошо.

Он кивнул и вытащил из потайного кармана колоду карт.

– Не против?

Даже в таком состоянии я обыграл его почти десять раз. Рай вздохнул под конец:

– Как же с тобой скучно, Эл! Вот у Ори я выигрываю.

– Рай, скажи, как у тебя получилось с ним подружиться? Мне кажется, меня он боится. Я не понимаю…

Рай покосился на улицу, где снова испортилась погода. Однако нас в карете не мучили сквозняки или мороз. Я же говорил: все, чем владела Шериада, было лучшим.

– Меня это тоже удивило, – сказал наконец Рай, по-прежнему глядя в окно. – Ори считает, что бояться волшебника совершенно естественно. Ты знаешь… Наверное, это как с аристократами. Ты хоть одного нормального среди них видел?

Я молча покачал головой:

– Вот и Ори, как я понял, не видел нормальных волшебников. Я спросил про нашу принцессу – так он побледнел, словно… Не знаю, Эл. Когда я сказал, что уж ты-то совершенно не опасен… Ну разве что заболтаешь до смерти, и то если спросить тебя про историю Острова или твою любимую математику, – черт его знает, что ты в ней находишь. Он не поверил. И сказал, что даже если ты добр сейчас, то потом… Короче, ты понимаешь.

Я понимал. Это как оценивать новую хозяйку: некоторые – такие кокетки сначала! Зато потом… Такие куда хуже Лавинии (если честно, она – еще не плохой вариант), они обычно настоящие стервы.

– Наверное, просто нужно дать ему время, – сказал я, поразмыслив.

– Да, с хозяйками это всегда помогает, – кивнул Рай. – Но равным он тебя считать не будет, ты же понимаешь. Хотя… Я сам до конца не понимаю. Ты ведь не родился аристократом, так как ты можешь им стать?

Я промолчал. Не могу. Не должен.

Тем вечером я тренировался, буквально пока не упал без сил. Перед глазами вставали высокородные мерзавцы, для которых моя сестра была лишь забавной игрушкой. Вспомнился и тот высокородный волшебник со спарринга на экзамене в Арлиссе, для которого игрушкой был уже я. Почему они могут нас мучить? Ведь они всего лишь удачнее нас родились!

Что-то подобное сегодняшней выставке я наверняка буду вынужден терпеть и в академии. Теперь, когда моя учеба в ней уже была ожидаемой, я впервые понял, с чем столкнусь. Призрачное обещание некой силы – и несколько лет реальных унижений. Прекрасно!

Заснул я уже за полночь, снова обнаружив в своей комнате Рая. Он не первый раз такое проворачивал, и я не мог понять, неужели ему не хочется побыть одному? Впервые есть такая возможность – так что же его смущает?

«Один я боюсь», – признался однажды Рай.

Он больше ничего не объяснил, а я перестал требовать, чтобы он убрался к себе.