Я рассказывал, как красиво и сказочно Междумирье. Как там поют птицы и всегда светит солнце. Как корабли летают по воздуху, а цветы растут повсюду, и их аромат проникает даже сквозь закрытые окна и двери. Как там тепло, и царит вечное лето.

Рай уснул под этот рассказ – довольный и удивленный.

Я по привычке проверил, на месте ли ониксовая подвеска. И стоило закрыть глаза, как сон забрал меня – темный, пустой, без сновидений. Таким забываешься до рассвета, но я отчего-то проснулся через два часа, если верить моему будильнику-артефакту. В спальне было тихо и темно. Огонь в камине давно погас, в окно тускло светила луна. Снег прекратился, но ветер выл по-прежнему тоскливо.

Я повернулся на бок, собираясь спать дальше, но вдруг краем глаза заметил знакомый блеск стали. По всему получалось, что действовать уже поздно – так бы и вышло, но ведь я месяц прожил в мире, где за слабость убивают.

Конечно, я не ложился спать без кинжала.

Рай подскочил, когда раздался крик: мой клинок вонзился во что-то мягкое. Как оказалось, в руку.

Дальнейшее напоминало одновременно тренировку и сон. Но на тренировке у меня никогда так чисто не получалось, а во сне я ни разу подобного не видел: как я вынимаю кинжал, вонзаю его в грудь – туда, где он не заденет ни сердце, ни легкое. Я хорошо знал человеческую анатомию благодаря еженедельным разглядываниям трупов на лекциях по целительству.

Помню, как я перекатился через Рая, потому что к нему тоже уже склонился убийца. Как я ударил незнакомца рукоятью в висок. Как кувырком встал, одновременно выбрасывая руку с кинжалом в сторону – и клинок достиг своей цели.

Они двигались так медленно… Я привык убегать от духов и химер, я привык к тренированным убийцам, причем тренированным магией.

Это было, пожалуй, даже слишком легко.

Когда Рай зажег свет, у моих ног лежали трое, и еще двое были без сознания у кровати. Я привычно вытирал клинок платком – он всегда при мне, даже когда я в пижаме.

– Что проис…

Рай замер. Покраснел. И стал задыхаться.

Я круто обернулся и увидел шамана. Он был, как и предыдущие, чернокож, покрыт татуировками и артефактами – цепями, перьями, шнурками и даже ракушками.

Страх ледяной волной накрыл меня, лишив возможности двигаться.

Это же шаман. Ужас любого жителя Острова, даже короля.

Позади хрипел и задыхался Рай, а я понимал, что еще чуть-чуть – и он умрет.

Кинжал раскалился и выпал из моей ослабевшей руки.

Шаман улыбнулся и оскалил по-звериному острые зубы.

Это неожиданно вернуло мне разум: зубы шамана были как у демона. Демоны подчиняются мне. Я – демонолог. «В твоем мизинце больше магии, чем в каждом из них», – говорила Шериада.

Я стиснул зубы – и мир снова сделался ярким. Как и всегда, когда я испытываю гнев.

В памяти всплыла схема призыва, и я тут же сосредоточился на ней.

Пожалуй, все произошло слишком быстро. Рай рухнул на кровать, судорожно дыша, а шаман, приоткрыв рот, уставился на низшего демона. Тот был даже по-своему красив: этакая помесь змеи с птицей. Голова у него была змеиная, и она улыбалась, когда демон приблизился к шаману, а тот повернулся ко мне, словно поверить не мог, что это все происходит с ним.

Не знаю, так ли он думал – но он ничего не успел.

«Останови. Не убивай».

Крови все равно было много. Но слишком мало для демона, поэтому он повернулся ко мне… И я изгнал его; меня все еще трясло от гнева. Под ногами ковер пропитался кровью, позади Рай поднял голову и вскрикнул:

– Эл-лвин… Чт-то…

– Действительно, что это? – раздалось от двери.