Однажды с высоты своих метр девяносто заглянул ему через плечико:

ДАТА Ф.И.О. ОБЕЩАНИЕ ВЫПОЛНЕНИЕ ПРИМЕЧАНИЕ (содержание, условие, срок)

…а под этим что-то неразборчивое, очков не было на мне. Нет, не доносил ни на кого, не жаловался, не упрекал, разве что осведомится иногда с улыбкой: а как насчет такого-то обещаньица?.. И не смотрел почти в свои записи, и без них помнил. А свои собственные обещания не записывал, он их выполнял, вот в чем ужас. Ему старались, конечно, не обещать, ни фига, да разве же мыслимо? Что ни слово, то обещание, достаточно минут пять посидеть возле служебного телефона. Такое вот хобби, коллекционер ЛАЖИ. Я у него кое-чему научился. Сейчас там, говорят, вздохнули: Японский Бог попал под сокращение.

Факт второй: Саша Черный. Так я назвал собаку, которую погубил обещанием.

Отдыхал одиноко близ гор, в южном поселке. Жара, разморило. Прилег под тюльпановым деревом, задремал… «Жить на вершине голой, писать простые сонеты…»

Открылись глаза, будто тронул кто-то. Большой черный пес, метрах в трех, на границе тени. Что-то от легавой и от овчарки с волком — серьезное, гармоничное существо. Язык свесился, дышит часто. Глаза спрашивают: «Можно?..» — «Можно».

Вошел ко мне в тень. Не приблизился фамильярно, а лег на приличествующей дистанции. Посматривает без вопросов, прикрывает глаза… И тут дернул черт: сунулась рука в карман джинсов, а там полбутера с колбасой, люблю, знаете, пожевать где попало, угостить невзначай. Успел заметить умоляющий, человечий всплеск: «Не надо!» — взвизг в голодных зрачках — но это был миг… Если ты голодуешь сутками, если ты пес бесхозный, колбаса проглатывается сама, вот и все.

Он сохранил достоинство, больше не попросил, хотя в кармане была еще четвертушка и он не мог не знать этого еще за километр. Даже чуть отодвинулся, не позволив себе и хвостом вильнуть, а спасибо сказал, приподняв голову и слегка отвернув. Посмотрел в сторону гор.

Он уже знал, что мы будем вместе туда ходить.

Вечером я о нем вспомнил. Минут через пять он заглянул…

Утром, постепенно потерявшейся горной тропкой, добрели до естественного, наконец, места человеческого обитания. Ниша в скальном массиве. Координаты: Вселенная, Солнечная система, Земля. Гарантировано — ни сволочи. Совершенный покой. Совершенное счастье. Описываю его состав. Начну с желтокрылой птицы, пролетевшей меж скал, как раз вровень с нашим укрытием. Поток воздуха чуть приподнял ее полет. Зубья голой горы напротив. Зелено-желтое одеяло сползает с нее на дорогу вниз, на ненужный домик с пристройками. Кусок неба…

Меж тем тучи в спешном сговоре с ветром окружают нас мутной завесой, и откуда-то из-за спины исходит тихохонькое пока что рычание и погромыхивание. Погромщики понимают, что их задача сложна, ибо мы в безопасности. Единственная их надежда — выманить нас угрозами и расстрел при попытке к бегству, ну могут еще запустить какой-нибудь шаровой молнией. Уже сверкают клинки, уже рычание переходит в постреливание, уже подвывает ветер, уверяя, что это вой солнца, — вон какие бегут рыжие пятна, — а внизу на дороге панически мычит некая скотина и надрывается самосвал. Саша прилег носом к стенке и издал слегка обиженный вздохозвук, нечто среднее между «у, гады» и «все равно между духом и плотью равновесия не найти». Он уже поел и попил.

Нас посетили три побирушки-мухи, пять бабочек, две пчелы и какая-то оска, пропевшая страстную восточную мелодию. Саша перебирает лапами, шевелит хвостом: видит сон…

Простите, я не хотел подробно. Совсем коротко: отпуск кончился. Я не мог взять его с собой. Уехал. Он бежал за машиной, увозившей меня на вокзал.