"Возлюби ближнего, как самого себя" — не всегда удается. Зато есть стремление возлюбить дальнего…

А дело, наверное, в том простом факте, что ближних не выбирают.

Родителей не выбирают. И детей тоже — рождают, какими получатся, лотерейно.

Предков не выбирают, потомков не выбирают. А любовь — сложный факт — любовь избирательна. Духовное родство физическому не подчиняется. Да, Природа располагает нас любить и невыбранных родителей, данных судьбой, и детей, рожденных вслепую. Но сама же Природа ставит все под вопрос.

В том ли смысл жизни человеческой, чтобы продолжаться и только? Передать гены?..

С гарантией: уже через два-три поколения эти частицы неуследимо расссеются, смешавшись с чьими-то неизвестными, растворятся в чужом.

Потомки наши будут говорить на неузнаваемом языке. Смогут ли представить себе, что мы жили на свете?..

Все живое — родня, но родство не в генах, а в духе. Родство кровное — лишь один из поводов для любви, самый сомнительный. Дорогой доктор, 4 года назад я усыновила Женю — от родителей-алкоголиков. Сейчас ему 9 лет.

Никто не верил, что ребенок этот научится говорить и пойдет в обычную массовую школу.

Районный психоневролог, недовольно ворча, направила нас в диспансер. Жене поставили диагноз «олигофрения». Первый год этот ребенок молчал! Друзья и доброжелатели советовали отдать его обратно… Куда? Пьянчуге, который, выйдя из тюрьмы, лишен родительских прав? Или матери, бросившей сына в полугодовалом возрасте? В детдом, где он среди заброшенных детей был худшим?! Да ведь его и не я оттуда взяла. Нашлась еще одна «мать», которая не смогла с ним справиться. Судить не хочу, может, она честна: не справилась, отдала бабушке с дедушкой, которые пьют, как и отец. А только никому мой Женька не нужен… Понимаете?.. И вот что я Вам скажу, дорогой доктор:

1) не верю в наследственность, верю в воспитание;

2) не верю, что не справлюсь, должна справиться;

3) не верю, что человек неисправим, тем более ребенок;

4) самое главное — Женька мне нужен, очень нужен! — в нем есть хорошее, мой долг — вытащить его…

Сделала кое-что, похвастаюсь. Добилась, чтобы к школе готовили и учили говорить в логопедическом саду. Первая победа — стал говорить, лучше с каждым годом (учим стихи для памяти). Вторая — вытянули в нормальную школу! Сейчас ходит во 2-й класс. Добрый парнишка, трудолюбивый — и пуговицу пришьет сам, и штанишки постирает, и на кухне мне любит помогать. Очень любит меня, ну а уж его не любить, по-моему, невозможно…

При всем том у него до сих пор нарушения речи и памяти, приступы молчания, когда он не может вымолвить ни слова. Вижу, хочет сказать, морщит лоб, крутит руки, выдавливает из себя нечленораздельные звуки, глаза бегают растерянно. (Алкоголик-дед бил его по голове…)

Очень пугливый: первое время вздрагивал и бросался от каждого шороха. Совершенно не переносит крика: если на него кричать, как парализованный делается. Иногда я делаю недопустимое — этот страх «вышибаю» другим страхом, говорю, что сейчас, если не заговорит, я его щелкну по лбу линейкой… Он — как очнувшись — вдруг начинает говорить, весь вспотеет… Я понимаю: нельзя, но…

Даю картофелину, разрезаю ее на две равные половины. Изучаем битый час это понятие: половина.

Держит в руке половинку картошки.

— Женя, сколько у тебя в руке картошек? Молчание.

— Женя, ты вопрос понял? Кивает и молчит.

— Ну так сколько же картофелин у тебя в руке? Молчание…

— Женька, ты что, оглох?!

— Нет.