— Где?

— Скорее всего в Латвии. Готовится к пятому нападению. А финальный ритуал планирует в Упсале.

— Отлично. Завтра созываю экстренное совещание. Пора переходить к активным действиям.

— А что с археологическими группами в Прибалтике?

— Уже предупреждены. Усилена охрана всех экспедиций. Если Торн попытается напасть, мы его поймаем.

— Надеюсь, успеем. По саге, которую он изучал, жрец был очень близок к завершению своей миссии.

— Тогда мы должны остановить его раньше, чем история повторится.

Михаил лег спать с тяжелым чувством. Маркус Торн был не просто убийцей — он был человеком, который жил по законам древней саги, считая себя реинкарнацией средневекового жреца.

И согласно этой саге, оставалось совсем немного времени до того момента, когда "старые боги пробудятся от вечного сна".

Время работало против них.

Глава 17

Ночь трех убийств

Фру Йохансен нашли на рассвете в ее собственной гостинице. Михаил узнал о трагедии от Ингрид, которая позвонила ему в половине седьмого утра. Голос детектива дрожал от ярости и отчаяния.

— Он добрался до Киберга, — сказала она без предисловий. — Фру Йохансен мертва. И не только она.

Михаил сел на кровати, чувствуя, как реальность снова начинает рушиться вокруг него. Значит убийца снова вернулся в Норвегию. Добрая женщина, которая помогла им найти улики в номере убийцы, стала очередной жертвой маньяка.

— Еще кто-то?

— Олаф Нордаль, хозяин вашей бывшей гостиницы в Варде. И Свен Эриксен, местный рыбак, который видел странного человека на берегу в ночь вашего нападения. За один день он убил троих.

Михаил почувствовал, как в груди сжимается ледяной комок. Три человека. Убийца не просто устранял свидетелей — он проводил настоящую зачистку всех, кто хоть как-то помогал расследованию.

— Еду в Киберг, — сказал он, быстро одеваясь.

— Мы встретимся там. И, Михаил… будьте осторожны. Он становится все более агрессивным и непредсказуемым.

Дорога до Киберга заняла час на полицейской машине. Михаил всю дорогу мучился чувством вины. Если бы они не втягивали этих простых людей в расследование, не задавали вопросы, не просили о помощи — все они были бы живы.

Гостиница «У Фьорда» была оцеплена полицейскими лентами. Возле здания стояли машины криминалистов, фургон морга, автомобили журналистов. Тихий провинциальный отель превратился в место преступления, которое потрясло всю округу.

Эриксен встретил их у входа. Лицо инспектора было мрачным, глаза красными от усталости — он явно не спал всю ночь, координируя работу на трех местах преступлений одновременно.

— Предупреждаю сразу, — сказал он, — зрелище не для слабонервных. Убийца превзошел сам себя в жестокости и… изощренности.

Они поднялись на второй этаж гостиницы. В коридоре пахло смертью и чем-то еще — химическими веществами, которые использовали криминалисты, и странным сладковатым запахом, который Михаил не мог определить.

Тело фру Йохансен лежало в номере 3 — том самом, где останавливался убийца. Но это было не просто убийство. Это было действо. Ритуал, исполненный с пугающей точностью и тёмной одержимостью — куда более изощрённый и мрачный, чем всё, что происходило до этого.

Женщина была привязана к изголовью кровати всё той же верёвкой с характерными узлами, знакомыми Михаилу — только теперь узлы были затянуты сильнее, плотнее. Конечности натянуты, как струны, шея изогнута в неестественном изгибе, лицо застыло в немом ужасе.

Вокруг кровати раскинулся тщательно выложенный символ — тринадцать чёрных свечей образовывали древний рунический знак, похожий на перевёрнутую защитную печать.