– Хи-хи…

По этому нервному хихиканью Табита поняла: Шона боится, что она сейчас расскажет о ее романе с Робом Кумбе.

– Да, мы знакомы с тобой около девятнадцати лет, – сказала Табита, избегая встречаться взглядом с Шоной. – Скажи, ты можешь дать мне характеристику перед судом?

– Ты о чем?

– Я вызвала тебя на заседание, чтобы ты могла описать мою личность. Что ты можешь обо мне сказать?

В зале раздались смешки. Шона напряглась и теперь выглядела несколько раздраженной.

– Ты всегда была… – начала она, но тут же осеклась.

– Да-да? – подбодрила ее Табита, чувствуя, что пауза затягивается.

– Ну… Ты всегда казалась умной, но и упрямой. Если тебе что-то было нужно, ты этого всегда добивалась. С тобой было непросто, ты трудный, колючий человек. В школе мы за глаза звали тебя «когтистой-полосатой». Ну, навроде кошки.

Табите много чего хотелось ответить на эти слова, но она решила промолчать.

– Мне можно доверять, как ты считаешь? – спросила она вместо этого.

– Д-да… – несколько неуверенно отозвалась Шона.

– А что-нибудь помимо этого можешь добавить?

Шона покусала ноготь большого пальца:

– Ну, ты всегда говоришь то, что думаешь. Не ведешься на слово – тебя на хромой кобыле не обскачешь. Кстати, именно поэтому все так удивились, когда узнали, что Стюарт Риз замутил с тобой интрижку, а ведь ты была совсем еще ребенком. Нет, серьезно, надо смотреть правде в глаза!

Табита пока не могла понять, к месту ли пришлись слова Шоны. Лучше бы та сразу сказала, способна ли Табита на убийство или нет. Только надо правильно сформулировать вопрос…

– Не скажешь ли…

Табита остановилась. У нее было такое ощущение, как будто что-то распирает ее голову изнутри, отчего немедленно на виске забилась жилка:

– Как ты сказала? Интрижку?

– А что здесь такого?

– Погоди-ка минутку… Микаэла, дай мне, пожалуйста, вон ту папку!

Папка оказалась довольно толстой. Микаэла что-то шептала Табите на ухо, но она не обращала внимания. Руки сделались словно деревянными, и несколько листков полетели на пол. Прошло несколько мучительных секунд, пока Табита собирала их, но все же ей удалось найти нужные страницы.

– Прочитай, пожалуйста, это вслух, – попросила она, протягивая Шоне листки.

Та сначала заглянула в написанное, а потом перевела взгляд на Табиту.

– Вслух, пожалуйста.

Шона облизала губы и скользнула взглядом по залу.

– «К вашему сведению, – начала она, – к вашему сведению, я сообщаю, что Стюарт Риз имел сексуальные сношения с Табитой Харди, несовершеннолетней. Сим удостоверяю».

– Ведь это же ты написала? – спросила Табита, хлопнув себя ладонью по лбу. – Ты, больше некому. И как я могла быть такой дурой, что сразу не догадалась? Действительно, кто же еще, как не ты?

В зале поднялся шум, что-то сказала Микаэла, но Табита ее не слышала. Судья Мандей повысила голос, призвав Табиту к порядку. Саймон Брокбэнк откинулся на спинку стула и широко улыбался, в то время как Шона делано прижимала обе руки к лицу, изображая детский испуг.

– Ты никогда не любила меня, – сказала ей Табита. – Ты ведь всегда считала меня малость того? Я всегда казалась тебе странной, да? Ты же не видела меня в кругу своих?

– Ты о чем вообще? – изумилась Шона.

– О том, что ты сейчас выступаешь в качестве свидетеля. Я задам тебе вопрос, и ты обязана ответить на него.