– И когда же вы это сделали?

– Он расписался у меня в маршрутном листе, так что я могу назвать время с точностью до минуты.

– Расписался?

– Да. Так положено. Чтобы обязательно была подпись клиента.

Войцек вынул из кармана листок бумаги и глянул в него:

– Девять сорок шесть!

Табите было нужно задать лишь один вопрос.

– И как он выглядел?

– Да никак, – пожал плечами Войцек. – Нормально.

– А потом вы поняли, что из Окхэма вам не выехать, да? Это вас разозлило?

– Да, в самом деле.

– А когда вы об этом узнали?

– Пошел в сторону магазина и там услышал.

– А разве вы сначала не направились к дому Стюарта Риза, а только уж потом к магазину?

– Да, вы правы, так и было.

– Значит, вам сообщили о поваленном дереве после того, как вы пришли к Стюарту?

Табита старалась оставаться спокойной, но чувствовала, как на ее лбу проступают капельки пота.

– Нет, мне сказала об этом женщина в магазине, когда я покупал сигареты. Вероятно, дерево повалилось незадолго до этого.

– Я спрошу вас прямо, – сказала Табита, чувствуя дрожь в коленях. – Вы знали, что выезд из Окхэма перекрыт до того, как появились в доме Стюарта Риза?

– Да, именно так.

– Ага… Гм…

Табита облизала пересохшие губы.

– И вы рассказали мистеру Ризу о поваленном дереве?

– Ну да. Я говорю о том, что не смогу выехать из деревни еще несколько часов, а он подписывает мне маршрутный лист и говорит, что я могу подождать в кафе.

– Так значит, он знал уже о том, что выезд заблокирован?

– Я так и сказал ему.

– Значит, он знал, – сказала Табита.

– Это я сказал ему, – раздельно повторил Войцек, словно объясняя ребенку и недоуменно косясь на нее.

– А полицейские спрашивали вас об этом факте?

– Нет. Не обратили на это внимания.

Табита замолкла в замешательстве. Он обвела взглядом зал суда, не понимая, отчего присяжные так спокойно слушают их диалог. Что же еще ей спросить?

– Хорошо, – наконец выдавила она. – Спасибо вам.

Она наклонилась к Микаэле:

– Слушай, кажется, я должна была спросить его…

И тут до нее, наконец, дошло. Нет, не нужно ни о чем было спрашивать. Ей просто нужно было вспомнить. Вспомнить о том, что она уже лихорадочно записывала в своем блокноте.

Глава 72

Настал уик-энд. У Табиты было два дня, чтобы поразмыслить и подготовиться к финальной части слушания.

Она ходила взад-вперед по тюремному двору. Двор был меньше, чем в «Кроу Грейндж», со всех сторон его окружали кирпичные стены. От зноя и духоты кожа покрывалась потом и делалась липкой – Табита скучала по морскому ветру и соленым брызгам. Но теперь ей ничего не оставалось, как ходить от стены до стены, стараясь собрать воедино ускользающие мысли.

Вчерашние показания Льва Войцека заронили в ее душу проблеск надежды и одновременно заставили ее содрогнуться от ужаса. Можно сказать, у Табиты появился шанс, но вот насколько он велик? От этих мыслей она испытывала почти физическую боль. Те времена, когда она была свободным человеком, теперь казались бесконечно далекими. Отныне реальностью для нее были сырая камера, поездки в суд в провонявшем чужим потом автозаке и высокие потолки зала судебных заседаний, где люди с благовоспитанными физиономиями, нахлобучив колючие парики, произносили высокопарные речи, а ее собственное сердце то и дело замирало от страха.