Но, как бы то ни было, она все равно узнает, кто убил Стюарта Риза. Табита не могла исключить и саму себя, но если не она, то кто еще? Процесс оказался не таким и страшным, как она воображала себе, когда впервые увидела количество улик, выставленных против нее. И все же проклятый вопрос заставлял болезненно сжиматься сердце: кто? И, странное дело, сторона обвинения как будто не замечала того факта, что Табита достаточно долго находилась с правой стороны от камеры наблюдения, а значит, у нее было достаточно времени, чтобы укокошить Стюарта. Больше просто некому.

От стенки к стенке, раз за разом, в поисках решения… Табита снова и снова вспоминала кадры с камеры, зернистые черно-белые фигуры людей, качающиеся ветки березы, лицо школьника за треснувшим стеклом автобуса. Викарий с собакой, размахивающий руками Роб Кумбе, пробежавший мимо доктор Оуэн. Вот проехал на машине Стюарт, а вот он уже возвращается назад. Вот и она сама тащится по деревенской улице – уставшая, выбитая из колеи, вот ее ничего не выражающий взгляд попал в объектив камеры.

Табита резко остановилась.

– Ты куда так пялишься? – воскликнула какая-то женщина, хватая ее за плечо. – Что нашла интересного?

– Там не видно прибрежной тропы, – сомнамбулически промолвила Табита.

– Что? Ты что, обдолбанная?

– Подожди-ка. Подожди минутку… – сказала Табита.

Она закрыла лицо руками и зажмурилась, чтобы лучше рассмотреть представившуюся ей картину.

Раздался звон тюремного колокола.

– Время прогулки истекло, – донесся голос надзирателя.

– Подождите…

Прошло еще несколько часов, пока ей везли диски с записями и устанавливали проигрыватель в каморке рядом с гардеробом охранников. Просьбу Табиты выполнили без возражений: всем было известно, что она защищает себя на процессе сама и что дело ее не столь безнадежное, как казалось поначалу. Табита стала своего рода достопримечательностью, и к ней начали относиться почти что с уважением. Кто-то из надзирателей даже принес кружку кофе и упаковку печенья, чтобы она могла подкрепиться.

Табита принялась за дело так же, как и несколько недель назад, когда Мэри Гай вручила ей скрепленный степлером большой конверт с дисками. Те же два пакетика, перетянутых резинкой. Те же кадры: зимний день в Окхэме. Покачивается на ветру береза у автобусной остановки, проходят две школьницы, подъезжает автомобиль, из которого выходит Роб Кумбе с дочерью. А вот и сама Табита – лицо опущено, куртка поверх пижамы, шарф. Школьный автобус и словно нарисованная мальчишеская рожица за треснувшим стеклом.

Затем, как и в первый раз, Табита поставила на воспроизведение диск с внутренней камеры. Торговый зал магазина: Роб, она, позади нее Сэм. Пришли, постояли в очереди, разошлись кто куда. Снег, порывы ветра. Вот зарядил дождь… Пролетела птица. Куда-то прошествовал кот. Машина Лоры. Минивэн Льва Войцека. Вот пробежал Оуэн Мэллон. Мамаши с детьми тычут пальцами в небо, где пролетает невидимый вертолет. Энди. Опять доктор Мэллон, но уже бежит в обратную сторону. Мэл с собакой. Шона.

У Табиты от напряжения заболели глаза. На этот раз она не делала никаких пометок в блокноте, а только пристально смотрела на экран, словно надеясь увидеть что-нибудь новое.

Вот проехал Стюарт. Спустя некоторое время он же проследовал в обратном направлении. Снова показалась Мэл и следом за ней курьер. Потом Шона и Роб. Согбенная под тяжелым рюкзаком фигура Люка. Табита проследила, как он идет в сторону своего дома, разбрызгивая грязь. Опять Мэл – нет, ей-богу, основное ее занятие заключается в том, чтобы ходить взад-вперед по деревне с веселым и многозначительным лицом! Ладно… Проехала машина Лоры. Лев Войцек сел в свой рыдван и отчалил. Вернулся школьный автобус.