Если Стюарта убила не она, то явно кто-то из этих людей. Но зачем? Она стала перебирать каждое имя, ставя напротив комментарии.

– Я: подверглась насилию в 15 лет;

– Мэл: разногласия со Стюартом по религиозным вопросам. Стюарт написал на викария жалобу епископу;

– Шона:???

– Роб Кумбе:??? (Зачем он оболгал меня перед полицией?);

– Энди: не любит Стюарта;

– Терри: вероятно, была целый день в своем магазине;

– Доктор Мэллон: …

– Люк: постоянно подвергался издевательствам со стороны отца;

– Полин Левитт: …

– Курьер: кто это такой?

Табита перечитала свои заметки. Выходило, что она была единственной, у кого был мотив для убийства. У нее слезились глаза и першило в горле – первые признаки простуды. Табита положила голову на руки и уснула.

– Ты неважно выглядишь, – сказала ей Ингрид.

– Да уж…

– Зимой тут не курорт. Но день стал прибавляться.

– Да, заметила.

Было двадцать седьмое марта. Табита находилась в заключении уже более двух с половиной месяцев. Восемьдесят дней, если точнее.

Наступала весна. Уже отошли подснежники и акониты, отцвела ржаво-золотистая лещина, зато подоспели первоцветы, крокусы и нарциссы, а на деревьях распустились почки. Пришло время для супа из молодой крапивы. И можно было приступать к починке крыльца и окраске окон…

Нет, нельзя думать о таких вещах. Табита повернулась к Ингрид:

– А ты-то как сама?

– Скоро будет слушание по условно-досрочному.

– Это хорошо.

– Ну! – улыбнулась Ингрид. – Есть надежда!

– Как приятно, что ты пришла!

Напротив Табиты сидела Микаэла – высокая, сильная, в черных джинсах и блузке солнечного цвета. Волосы она заплела в причудливую косу. Табита подумала, что в облике подруги появилось что-то необычное. Потом поняла – та выглядела чистой. Одежда, волосы, кожа – все дышало свежестью. И от нее приятно пахло.

– Я же сказала, что приду, – отозвалась Микаэла.

– Как твои дела?

– Хорошо бы зима поскорей закончилась. А ты как? Что новая сокамерница?

– Звать Даной. Молоденькая. Ей-богу, совсем ребенок. И все время плачет.

– Первые дни, – со знанием дела кивнула Микаэла.

– Мне нужна будет твоя помощь.

– Слушаю тебя.

– Ты знаешь, что на суде я буду защищаться сама. И поэтому мне нужно выяснить, что именно произошло в тот день, когда убили Стюарта.

– Зачем?

– Чтобы понять, кто убил его.

– Достаточно будет заявить на суде, что это сделала не ты.

– Но все улики указывают на меня. И если я не найду убийцу, то буду признана виновной.

Табита как можно подробнее изложила Микаэле то, что ей было известно. Она рассказала про упавшее дерево, которое перегородило дорогу и заперло в ловушке нескольких человек. Про то, как камера видеонаблюдения зафиксировала Стюарта в половину одиннадцатого утра – и, значит, важен период с этого часа до половины четвертого. Рассказала и про то, как был найден в ее сарае труп, что машина Стюарта оказалась припаркованной у ее дома, а сама Табита была вымазана в крови покойника. Про то, как несколько местных жителей заявили на допросе, что она угрожала Стюарту. Поведала о своей депрессии, факт наличия которой сыграл против нее. Рассказала (правда, после некоторой заминки) о том, как занималась сексом со Стюартом, который был ее учителем математики.