Мэри Гай оглянулась, проверяя, чтобы ее никто не слышал.

– Тебе лучше отмазаться на суде, – проговорила она тихим голосом, почти шепотом. – Потому что если тебя признают виновной, то очень быстро тебя возненавидит очень много людей. Если тебя приговорят…

Тут она осеклась:

– А, давай не будем фигней страдать! Если ты получишь срок, то с тобой могут расквитаться и через пять, и десять, и пятнадцать лет.

Табита сунула руку в карман джинсов и достала оттуда вырванный из блокнота листок:

– Вот его фамилия. Скажите, что у меня ушная инфекция. Возможно, менингит.

Мэри Гай быстро выхватила у нее бумажку, сказав лишь:

– Вот же ты жопа!

Глава 38

– Никаких признаков инфекции, – сказал доктор Мэллон. – Лично я ничего не вижу. Кожные покровы нормального цвета.

Осмотр проходил в медицинском отделении тюрьмы. Проводить процедуры в комнате для свиданий было запрещено.

В медкабинете ничто не напоминало о больнице. Никаких плакатов на стенах и при этом ничего такого, что можно было бы использовать в качестве оружия. Только два потрепанных стула и кушетка.

Доктор Мэллон был одет в выцветшую серую куртку, темно-синюю рубашку и черные брюки.

– Ну ясно, закон подлости, – сказала ему Табита. – Стоит только обратиться к врачу, сразу же пропадают все симптомы.

– Но я могу подтвердить, что у вас нет никакого менингита. Вы же сами поставили себе диагноз? Менингит из-за того, что заболело в ухе? Мне именно так и передали по телефону.

– Но меня это на самом деле беспокоило. Что было, о том и сказала.

– При этом о вас не так чтобы лестно отзываются.

– Точно. Как начали, и так по сию пору.

– Все говорят, что вы симулянтка. Симулянтка, – повторил доктор с улыбкой. – Кажется, последний раз я слышал это слово еще в школе. Думаю, что ваш менингит – не более чем уловка. Однако, как врач, я обязан произвести полный осмотр.

– Дело в том, – сказала ему Табита, – что в тюрьме ты постоянно чувствуешь себя паршиво.

– А ведь когда мне позвонили, я мог бы сказать еще кое-что.

– Что же?

– Ну, например, что я не являюсь вашим лечащим врачом.

– В каком-то смысле являетесь. Мы с вами живем в одной деревне.

– Вы переехали к нам всего за несколько недель до того, как все случилось. И у меня отсутствует ваша история болезни. Впрочем, я здесь, и теперь все это не имеет значения. О чем вы хотите поговорить со мной? Помимо вашего якобы больного уха.

Табита поведала доктору свою историю, которая ей уже порядком осточертела. По мере повествования ей становилось понятно, что Мэллон и так все прекрасно знает. Ну да, о чем же было еще судачить в Окхэме?

Тогда она рассказала ему о записях с камер наблюдения.

– Там были и вы.

– Я? – опешил доктор.

– Вы, вы. Вы думали, что, переехав в деревню, стали невидимы для посторонних взглядов, но у нас там имеется пара камер при входе в магазин.

– Даже и не знал! И что же я там такого делал интересного?

– Вы пробегали мимо.

– Ну и что? Я каждый день совершаю пробежку.

– А я хожу купаться. Просто окунуться. Зато от этого потом отличное настроение. Я хожу на море, вы бегаете – вероятно, у нас есть одни и те же причины для этого.

– Я бегаю, чтобы привести в порядок свои мысли.

– А, значит, у нас разные цели. Я-то хожу на море, чтобы не думать.