Подъехав к Джеми, Эксия поинтересовалась, сколько у него земли, и была потрясена, когда узнала, что он владеет жалкими пятью акрами, которых мало для того, чтобы получить хороший урожай зерновых. «А не разбить ли там фруктовый сад? — подумала она. — Может, он принесет какую-то прибыль». Если будет урожайный год, она сделает сидр и продаст его… Девушка вздохнула. Какой смысл строить планы, ведь скоро ее там не будет, напомнила она себе. К концу лета она окажется в другом месте и, не исключено, станет чьей-либо женой. Она выполнит все, что потребует от нее отец.

— Что, так ужасно? — спросил наблюдавший за ее лицом Джеми.

Эксия догадывалась, что ему до безумия хочется, чтобы его дом понравился ей.

— Нет, — выдавила она из себя улыбку. — Совсем не так плохо.

— Неужели ты разучилась лгать, или я научился распознавать твою ложь?

Она засмеялась.

— Думаю, я смогу здесь кое-что изменить, — сказала Эксия, с одобрением глядя на каменную кладку.

Джеми недоверчиво хмыкнул и, наклонившись, поцеловал ее.

— Не сомневаюсь, моя маленькая женушка. Я полон надежды, что к этому дню, через год, ты сумеешь найти способ в три раза увеличить стоимость этих развалин.

— Следовательно, у меня появится возможность заработать хотя бы медяк, — пробормотала она, чем вызвала у Джеми веселый смех.

— Мои сестры полюбят тебя, — заявил он.

— А твоя мать?

— Она, э-э… Я все время собирался рассказать тебе. Она… э-э… ну…

Но Джеми так и не пришлось подыскивать слова, чтобы сообщить Эксии о том, что умственное состояние его матери находится на уровне ребенка и что с каждым днем оно ухудшается, так как в воздухе просвистела стрела.

Она вонзилась в землю в футе от ноги его лошади, и та в страхе встала на дыбы. Увидев испуг на лице Эксии, он наклонился и, схватив за повод ее кобылу, одновременно успокоил обеих лошадей.

— Полагаю, ты изобразишь случившееся на бумаге? — с усмешкой осведомился он.

— Обязательно, Джеми, — выдохнула девушка. Спешившись, он выдернул стрелу из земли и развернул привязанную к ней записку. Как он и подозревал, ее написал Оливер. Прочитанное заставило его нахмуриться, однако он решил ничего не рассказывать Эксии.

— Он не причинил вреда Франческе? — обеспокоенно спросила девушка, когда он помог ей слезть с седла.

— Нет, но… — Он оборвал себя, продолжая хмуриться. — Я должен ехать. Немедленно. Прости, но тебе придется отправляться к моим сестрам одной. Я вернусь позже.

— Да, конечно, — ответила Эксия, страшась мысли о том, что ей предстоит знакомство с его сестрами, и уговаривая себя быть храброй и держаться по-взрослому.

— Езжай. И ничего не бойся. Они полюбят тебя. Я вернусь через несколько часов.

— Я поеду с тобой и…

— Нет! — отрезал он.

— Но тебе грозит опасность! Случилось что-то нехорошее, но ты не желаешь рассказывать мне.

— Ни с кем ничего не случилось, — заверил он ее. — Просто мне надо ехать.

— Ладно, — сдалась Эксия и, вынув из седельной сумки кожаный мешочек, протянула его Джеми. — Здесь смеси трав для Франчески. Проследи, чтобы она приняла их. Она никогда не умела заботиться о себе, как тебе известно. Одна смесь от простуды, а другую надо залить горячей водой и наложить на грудь при кашле. Отвар из третьей она принимает, когда не может заснуть, а четвертую…

Джеми с улыбкой поцеловал ее и взял мешочек.