— На этих рисунках изображен Джеми, — с изумлением ответила она.

Она впервые видела такое мастерство. Джеми был как живой, ей даже казалось, что она чувствует тепло его кожи.

— Да, — не успокаивалась Беренгария, — но что в них вызвало у мамы смех?

Джоби и сама не могла удержаться от улыбки, когда разглядывала рисунки. Она принялась описывать их сестре.

— На них Джеми такой, каким мы его знаем, — говорила она. — Вот на этом он направил свой меч на какого-то крестьянина, «спасая» Эксию от торговцев с жадными взглядами. А вот на этом… — Она замолчала и засмеялась.

— Ну! Что?

— Джеми в ярости смотрит на фургон, на одной из стенок которого нарисован он сам. Кажется, он сражается со львом. А вот здесь Джеми чем-то озадачен, а рядом с ним спорят две женщины. Одна из них Эксия, а другая очень красива.

— Должно быть, наследница, — заключила Беренгария. — Что еще?

— Вот Джеми втирает масло в изуродованные ноги какого-то мужчины. У него изуродованы только ноги, а все тело очень красивое и сильное. Его голова повернута набок, поэтому я не вижу другую половину лица. Так он выглядит довольно красивым. А на этом…

— Что? Что? — поторопила ее Беренгария. Джоби понизила голос:

— Джеми лежит на лугу среди цветов и мечтает. У него такое выражение… Я никогда не видела его таким.

— Опиши его! — потребовала Беренгария.

— Он выглядит глупым и смешным, — ответила Джоби, хотя прекрасно знала, что такое лицо может быть только у влюбленного.

— Ну что, ты удовлетворила свое желание пошпионить за мной? — раздался за спиной Джоби голос Эксии. — Понасмехалась надо мной вволю?

— Я не шпионила. Я просто…

— Да? — Эксия ждала, уперев руки в бока. Видя, что Джоби молчит, она принялась собирать рисунки. — Ты дала мне ясно понять, что не желаешь терпеть меня в этом доме. Скоро меня здесь не будет. Тебе нечего беспокоиться. А теперь, если вы не против, я вас покину и…

Она оборвала себя на полуслове, потому что внезапно мать Джеми прижала руки к лицу и заплакала. Эксия мгновенно опустилась рядом с ней на скамью и обняла за плечи.

— Посмотри, что ты наделала, — обратилась она к Джоби. — Не надо, — принялась она успокаивать свекровь. — Я нарисую еще. Хотите увидеть, как Джеми сражается с драконом?

Джоби и Беренгария лишились дара речи, изумленные тем, что их мать сразу перестала плакать. За долгие годы они ни разу не видели, чтобы она плакала или вообще проявляла какие-то эмоции.

Эксия начала рисовать. Она комментировала каждое свое движение, описывала одежду Джеми, выражение его лица. Затем она принялась за дракона, изрыгающего огонь и размахивающего длиннющим хвостом. Джоби не сразу сообразила, что пояснения Эксии предназначены для Беренгарии, в то время как сам рисунок — для матери. Переведя взгляд на сестру, девочка обнаружила на лице той живейший интерес, и ее охватила жгучая ревность, несмотря на то что она не поняла, какие чувства владеют Беренгарией, Беренгария принадлежит ей и только ей!

— Наверное, Беренгария ощущает запах дракона, — заметила мать, чей голос, а вернее связную речь которой, они слышали крайне редко.