— Много раз.

Он улыбнулся. Его одежда все еще была влажной, он замерз, кожа под коркой грязи зудела, от чепрака, в который была укутана Эксия, воняло. Все это полностью лишало ситуацию малейшей доли романтики, однако у него было такое ощущение, будто…

Эксия уперлась руками ему в грудь и попыталась вырваться.

— Неужели ты собираешься соблазнить меня? — в ужасе спросила она. — Зачем ты так смотришь на меня? Сначала бедняжка Диана, потом дурочка Франческа, и вот теперь я?

— Нет, естественно нет, — устало проговорил Джеми. — Когда я рядом с тобой, мне следует облачаться в доспехи.

Он столкнул девушку с колен, причем сделал это гораздо резче, чем требовалось.

— Я могу посидеть здесь одна, — сердито заявила Эксия. — Тебе нет надобности оставаться со мной. Уверена, с Тодом все в порядке. У него не раз случались подобные приступы, и я всегда помогала ему. Нам с ним никто не нужен.

Джеми с такой силой сжал ее предплечья, что она не могла шевельнуться.

— Вы любовники?

Поняв тщетность своих попыток сбросить его руки, Эксия сдалась.

— Нет, мы всего лишь друзья. Неужели это трудно предположить? Великая любовь к Франческе заставляет твою кровь бурлить с такой силой, что ты не допускаешь никаких иных чувств в отношениях между людьми?

— Я не люблю Франческу, и тебе это известно.

— Но ты собираешься жениться на ней.

— Я же сказал, что собираюсь жениться на ее деньгах. Для нас обоих это будет выгодный брак.

— Для нее — возможно, но ты станешь несчастным. Ты же знаешь, Франческа глупа.

— Моя лошадь тоже глупа, но я все равно люблю ее. Эксия вздохнула.

— Это не мое дело, на ком ты женишься. Джеми считал, что Мейденхолл не даст ему разрешения. Или надеялся на это?

— Я слышал, что отец Грегори Болингброка заплатил немалую сумму, чтобы заполучить ее наследство.

— Где ты это слышал?

— Каждый шаг наследницы Мейденхолла вызывает интерес у всей Англии. Полагаю, ее отец не примет меня в качестве зятя.

— Уверена, он будет доволен, если его дочь представят ко двору, — заметила Эксия.

— С какой стати Мейденхолл, предпочитающий брать с человека деньги за то, что тот женится на его дочери, а не давать ей приданое, примет с распростертыми объятиями обедневшего графа вроде меня?

— Потому что он любит свою дочь и позволит ей все, что она пожелает, — тихо проговорила девушка.

— Тот, кто ни разу не удосужился увидеться со своей дочерью, не может любить ее.

— Это неправда! — воскликнула Эксия. — Возможно, он очень сильно любит ее. Ты же не знаешь.

— Вероятно, — пожал плечами Джеми, озадаченный ее реакцией.

— Возможно, он запер ее, чтобы защитить, — настаивала Эксия.

— Даже королеву в детстве не оберегали так, как наследницу Мейденхолла. У заключенных больше свободы, чем у нее. Преступники… Что с тобой? — удивился он, когда она снова принялась вырываться.

— Со мной ничего. Не очень-то приятно говорить о родителях, которые не любят своих детей.

— О, — произнес Джеми. — Это из-за того, что сделал с Тодом его отец?

— Да, — прошептала девушка.

Ей не хотелось думать о том, что сказал Джеми. Она вообще старалась пореже размышлять на эту тему.