Тесса оглядела комнату, спросила у нас, не видим ли мы тут где-нибудь Робокопа, чем вызвала у нас беспокойство, а потом улыбнулась и со вздохом облегчения произнесла:

– Хочется чего-нибудь сладкого.

Хайдрун завизжала и захлопала в ладоши. Остальные дернулись от ее резкого крика.

– Дурун, твою мать!

– Я убью тебя когда-нибудь!

– Ты перестанешь уже так делать?!

Но Хайдрун весело подпрыгивала на кушетке, продолжая периодически пережимать трубку капельницы Тесс.

– Она здорова! Точно говорю – здорова! Когда выздоравливаешь, всегда хочется чего-нибудь вкусненького!

– Откуда ты знаешь? Ты уже шесть лет не болеешь! – Божена, как всегда, была полна скепсиса.

– Меня мама в детстве учила! Когда температура спадает, то хочется вкусненького! – не унималась Хайдрун.

– Короче, я правильно понял, что вы все отчаянно молите меня забацать торт?! – воскликнул Свен.

И вот спустя два часа моя вечно угрюмая сестренка наконец сняла маску гнева и теперь сидела рядом со мной и хохотала над глупыми шутками Ульриха, вышедшего из ее немилости. С другой стороны от меня сидит довольный Фабио, который вдруг получил столько внимания от женской половины гостиницы «Умбертус» во время лечения, что теперь, выздоровев, подумывает над тем, какую бы еще часть себе отрезать, чтобы вернуть нимб соболезнования и заботы. Напротив сидит Малик, откровенно признавшийся в любви к Куки перед всеми нами, просто положив руку ей на плечо. Без слов и самое главное без страха, потому что отныне не стоит бояться привязанностей, ведь апокалипсис завершился нашей победой.

Вот и Кейн, как всегда восседающий во главе нашего длинного стола, бросает смелые взгляды на мою сестренку, которая отвечает ему не менее смелыми улыбками. Мне уже давно было все с ними ясно. Еще когда они сидели здесь в то самое первое утро и готовы были убить друг друга.

Даже Божена, кажется, решила сменить свой имидж стервы и подпустила к себе Хайдрун, которая уже заваливала ту тоннами бессмысленной информации о «Макияже в большом городе», отчего Божена тут же пожалела о снятии железного занавеса.

– Скажи, Свен, какого черта это дерьмо делает на столе? – Перчинке пришлось повысить голос, чтобы перекричать задорный гомон в ресторане.

– Как ты смеешь называть праздничный торт дерьмом?! – тут же обиделся Свен и надул свои пухлые губы, а окружающая их испанская бородка добавила им еще больше объема.

Перчинка смерила насмешливым взглядом сначала Свена, а потом и его шедевр.

Это было дерьмо.

Реальное человеческое дерьмо. Даже цветом похоже.

– Я хотел сделать шоколадный торт в виде спиралей ДНК. Но шоколаду не хватило твердости, уж извините, что у меня нет нормальных загустителей! – Свен сложил руки на груди.

В общем, спирали ДНК слегка растаяли и потеряли форму, а потом медленно опустились на тарелку, превратившись в витиеватую кучу коричневых лент.

Вот так наш повар отпраздновал конец апокалипсиса человеческим дерьмом посреди праздничного стола.

– Сама попробуй найди в этих кухонных подсобках хоть грамм нормальной еды. Я все крупы от крысиного помета очищаю каждый день! – ругался Свен.

– Благодарю мутацию, что до сих пор не подохла от лептоспироза, – Перчинка подняла вверх бокал с ягодным морсом.

– Эй, Тесс, а что будем делать дальше? – громогласно спросил Зелибоба.

Голоса постепенно притихли, пока их обладатели осознавали глубину вопроса.