Несколько секунд спустя, он бесстрастно спросил:

— Поэтому ты не боишься меня?

— Что? — я нахмурилась. Между нами был длинный стол; Кэри Хейл стоял с одной стороны, а я с другой, у холодильника. Я солгала, что голодна. Все дело было в том, что мой мозг отключился, как только я переступила порог этого дьявольского дома, и во мне не осталось ничего кроме нервного возбуждения, которое заставляло меня метаться по пространству в поисках выхода из положения.

— Я спросил: по той ли ты причине не боишься меня, потому что ты утверждаешь, что сумасшедшая?

У меня была масса вариантов ответов. Вежливых и не очень, но слова застряли в горле. Он так высокомерно держится сейчас, словно это не по его вине я стала такой. Вместо всего этого, я с усмешкой спросила:

— Все еще хочешь убить меня?

— Нет.

— Тогда к чему твои вопросы?

Уголок его губы дрогнул:

— Я просто пытаюсь разобраться, о чем ты думала, когда пришла сюда, где по твоему мнению обитает маньяк, что пытался тебя убить. И о чем ты думаешь сейчас, стоя на моей кухне, в поисках еды. Беззащитная. Ведь никто не знает где ты, верно?

— Хочешь знать, о чем я думала? — с сарказмом спросила я, выдерживая его убийственный взгляд. Я наклонилась вперед, опираясь руками в столешницу. — Я не думала ни о чем. Ты хочешь знать, боюсь ли я тебя сейчас? Если и да, это чувство где-то в глубине души. Мне кажется, я больше не испытываю страха. — Я отвернулась от него, чтобы он не увидел, как предательски краснеют глаза. Я осмотрелась, в холодильнике негусто, — нет ничего кроме яиц и воды. Я взяла бутылку, и налила себе в стакан. С горечью продолжила: — Страха нет. Наверное, это от таблеток, на которые я подсела. Иногда я не хочу вообще ничего. Даже становится думать трудно, словно туман в голове, знаешь? А потом этот туман проясняется, и я вспоминаю кто я. Я вспоминаю, что ты сделал со мной, что твоя мать сделала со мной…

— Поэтому ты здесь? — тихо спросил Кэри Хейл. Я не уловила в его голосе сочувствия, хотя я не знаю, испытывал ли он вообще его когда-нибудь, он же психопат. Да мне и не нужно его сочувствие. Я хочу его раздавить своими словами, но не знаю, как — на него ничего не действует.

— Я уже сказала, почему я здесь, — отрезала я, делая глоток ледяной воды. Я закашлялась, почувствовав себя глупо, и заметила, что Кэри сделал ко мне шаг, но он тут же остановился, когда я пригвоздила его взглядом к полу. — Я здесь, потому, что твоя подружка пришла ко мне в гости.

— Что? — изумился Кэри Хейл.

Я пожала плечами:

— Хотя не знаю, было ли это реально; может это очередная галлюцинация, знаешь, эти таблетки…

— О чем ты говоришь? — Кэри Хейл повысил голос, и я замолчала.

Чего он так разволновался?

Словно, действительно за меня переживает…

Я не позволила себя понадеяться на что-то подобное, так что просто произнесла:

— Серена сказала мне… кое-что, что она не должна была знать. После этого, я проснулась в своей машине, без телефона, без бензина… и пришла сюда, за помощью.

Кэри Хейл подозрительно смотрел на меня, и мне хотелось спросить, он что, серьезно думает, что я могла бы прийти сюда, потому что я как те чокнутые фанатки, которые крали его вещи из учительской.

Я вздохнула:

— Почему ты ведешь себя так, словно тебе противно в моем обществе? По-твоему, ты здесь жертва?

Знаю, я не должна показывать ему что я уязвлена, но меня раздражает то, как он смотрит на меня — словно я слетела с катушек. Он тот, кто не имеет права так смотреть на меня!

Я поставила кружку на стол, чувствуя, как в груди разгорается обида:

— Знаешь, да, я не должна была приходить.