— Верно, ты видишь, когда я говорю неправду, — согласилась я, вскидывая голову, и глядя на него сверху вниз. — К сожалению, я так не умею, иначе бы я сразу поняла, что ты за человек, и что тебе нужно от меня.

Я шумно вздохнула.

Если это продолжится я начну жалеть себя, а этого мне хочется меньше всего.

Он внезапно встал и подошел ко мне. Его кожаная куртка скрипнула. Я пристально следила за ним взглядом, но ни на секунду не подумала, чтобы отстраниться.

— Это свойство всех людей — пытаться задеть чувства другого, когда тебе больно. Я понимаю. Пожалуй, я хорошо понимаю тебя. Но не стоит пытаться ранить меня.

Я закатила глаза:

— Не подозревала, что у тебя есть чувства, которые можно задеть.

Кэри положил руки мне на плечи, и сжал тонкие пальцы под бретельками топа. Я не пошевелилась, хотя внутри вся содрогнулась, от смешанных чувств. Кэри внушительно произнес:

— Габриель и Серена. От них ты должна держаться подальше.

Я никак не отреагировала на его слова.

— Ты больше не можешь в открытую ходить по школе, и делать вид, что все хорошо, Энджел, — продолжил Кэри, — ты не можешь провоцировать эту женщину.

Я все еще молчала, сдерживая все те слова, которые рвались наружу. Я не хочу говорить с ним сейчас. Я больше не хочу участвовать в этой безумной игре, которая выводит меня из себя до такой степени, что дрожат руки, а в моей груди собирается огненное пламя ярости.

Кэри Хейл опустил голову на грудь, и отпустил мои плечи. Я ощутила укол облегчения, и медленно вздохнула. Кэри глянул на меня, своим проницательным взглядом, проникающим слишком глубоко в мою голову.

— Энджел, почему ты не говоришь со мной?

Я едва не рассмеялась, но потом все же решила задать безобидный вопрос:

— И почему же ты так ненавидишь свою мать?

Кэри Хейл отступил от меня, словно почувствовав угрозу, и я вскинула брови. Интересно, он поступит сейчас точно так же, как и в другие разы — просто сбежит, чтобы не отвечать на вопрос? Чтобы не нести ответственность за свои слова.

— Думаешь, у меня нет причин ее ненавидеть? — он со смешком вскинул бровь, но в его взгляде не было ни капли веселья. — Она… хуже, чем ты думаешь.

Я невесело усмехнулась. Все, о ком я думала плохо, оказались еще хуже.

Кэри Хейл прищурился, словно пытаясь узнать, о чем я думаю. Я думала о том, что он чокнутый псих. И я думала, что у меня не все в порядке с головой, раз у меня есть к нему какие-то чувства. Должно быть у меня Стокгольмский синдром.

Я облизала губы, и решила наконец покончить со всем этим. Ведь мы не можем с ним просто встречаться и говорить. Это не нормально.

— Я хочу, чтобы ты перестал делать это, Кэри. — Он внимательно посмотрел на меня сверху вниз, и я продолжила: — Не нужно делать вид, что ты заботишься обо мне сейчас, ясно? В первый раз, я действительно поверила тебе, потому что ты был милым, добрым и хорошим, но не сейчас. Не нужно больше притворяться. Не нужно предупреждать меня об опасности, и словно бэтмен забираться ко мне в окно среди ночи, чтобы сказать, что злодеи затевают против меня пакости, это раздражает!

— Я не прикидываюсь.

— Ты не прикидываешься, — с сарказмом повторила я. — Ты не прикидываешься, а делаешь что?

— Я забочусь о тебе, Энджел.

— Да уж, — я горько усмехнулась, скрещивая руки на груди. Мне показалось, та близость в которой мы находимся — опасной.