Меня пробрал озноб.

— Один раз, два, три, с колько ошибок ты будешь совершать? В реальном мире у людей нет шанса искупить грех… Ты понесешь наказание, что заслужила, Энджел.

Утром не знаю какого дня, Эшли злобно ввалилась в мою комнату, и швырнула мне на кровать свою сумку с учебниками. Одеяло подскочило, и я рассыпала чипсы. Я поморщилась, а она прошипела:

— Так тебе и надо.

— Что тебя вывело из себя на этот раз?

— Не буду ходить вокруг да около, и скажу сразу. — Эшли выглядела разъяренной, но я даже удивилась, несмотря на то что в последнее время она была менее агрессивной. — Когда ты собираешься прекратить симулировать болезнь и вернешься в школу?

— Тебя достало, что все пялятся как на фрика, и решила притащить меня как отвлекающий маневр? — полюбопытствовала я, бросая чипсы обратно в пакет. Эшли дождалась, пока я закончу с уборкой, и посмотрю на нее, и лишь тогда заговорила:

— Ты это серьезно? Может прекратишь строить из себя клоуна, и заговоришь нормальным языком?

— Ладно. Что не так?

— Когда ты вернешься в школу?

— Спроси у своей матери, — отчеканила я. Эшли нахмурилась и скрестила руки на груди:

— Это не в ней дело, а в тебе. Как только она увидит, что ты готова выйти наружу из своего гнезда, она позволит тебе вернуться в школу, и отдаст телефон, и тогда мне не придется работать почтальоном на полставки.

Я продолжала смотреть на кузину в притворном недоумении, и она закатила глаза. Она скрутила длинные волосы в пучок, и завязала резинкой, обхватывающей ее запястье, зло бормоча:

— Меня бесит, что ты лежишь тут, притворяясь больной. Вместо того, чтобы поднять задницу, и заняться делами, ты целый день смотришь мультики и ешь всякую дрянь!

Эшли наклонилась, схватила пульт, лежащий рядом со мной, и выключила телик.

Повисло молчание. Я смутно видела ее, в сумраке комнаты, но этого хватило чтобы понять, что кузина действительно зла. Я немного подумала, потом сказала:

— На самом деле, я действительно рада, когда ты говоришь это.

— Что — это? — тихо спросила она. Весь ее пыл угас, и она сдулась как шарик.

— Когда ты выдаешь что-то вроде: «прекрати притворяться, и выкатись на улицу», — я попыталась скопировать сочащийся злобой голос кузины, но получилось что-то вроде карканья. — Когда ты говоришь это, я чувствую себя иначе. Не больной.

— Ты не больная, — перебила Эшли. Потом вздохнула. Она выглядела в точности как Зак сейчас, не зная, что придумать чтобы утешить меня. А мне вовсе не это было нужно.

— Я говорю это не для того, чтобы ты переубедила меня. Просто есть я, и есть эта болезнь. — Мои глаза стало жечь, но голос даже не дрогнул. — И со временем я вылечусь, а сейчас я должна сидеть дома, и есть чипсы, потому что, если не они, мне придется есть желудок свиньи, или еще какой-нибудь эксперимент твоей мамы.

Эшли фыркнула, и пробормотала:

— Ну, твои слова звучат убедительно. Но создается впечатление, что ты просто не хочешь возвращаться в школу. Ты заперла себя здесь от внешнего мира, пытаясь сбежать от проблем. Вот только если ты так продолжишь, ты никогда не выберешься из этого дерьма.

— Спасибо.

— Не за что, — с притворным участием сказала кузина, критически глядя на меня.