— Не за что, — с притворным участием сказала кузина, критически глядя на меня. — И прекрати есть эту гадость, а то снова растолстеешь, — посоветовала она, и быстро вышла из моей комнаты.

— Эй, я весила сорок шесть килограммов две недели назад! И забери свою сумку! — Закричала я ей вслед, но сомневаюсь, что она услышала.

Я откинулась на подушку, глядя в потолок.

Это еще один день, который подходит к концу. Еще один день в постели. Если бы не Эшли, и ее нахальное поведение, под которым она маскирует страх, и тревогу, я бы, наверное, сошла с ума. Но всегда появляется она со своими гадкими комментариями, и только это держит меня в тонусе.

Когда я спустилась вниз, выкинуть мусор, тетя Энн как обычно преувеличенно-оптимистично пригласила меня к плите, попробовать очередной ее шедевр.

— Я, кажется, переела, — пожаловалась я, симулируя кашель. — Не могу стоять на ногах, кажется, сейчас свалюсь.

— Все хорошо? Ты приняла свои таблетки?

— Да, после того, как ушла доктор Грейсон.

— Она говорит, что в твоем состоянии наблюдаются улучшения. — Как бы между прочим сказала тетя Энн. Я замерла с графином в руке, не зная, что сказать. Наконец, я спросила:

— Э-э… разве она не говорила это в пятницу?.. Или… в субботу?

Кстати, какой сегодня день?

Тетя Энн словно не слышала меня; она помешивала в кастрюльке что-то коричневого цвета, и одновременно делала зажарку на плите. Даже не знаю, и знать не хочу, что из этого получится.

— Тебе нужно наконец прогуляться.

Это Эшли, я уверена. Она пришла к своей матери, и попросила ту заставить меня выйти из дома.

— Я так не думаю.

— Скай, — тетя Энн повернулась ко мне, и я поняла, что все то время, что она прикидывалась, что готовит, она обдумывала разговор со мной. — Когда я попросила тебя остаться дома…

— Поправочка: вы заставили меня остаться дома.

— Потому что ты набросилась на мисс Вессекс.

— С каких пор, вы верите ей больше чем мне?!

Мне не нужно было выходить из комнаты. Я снова слечу с катушек.

— С тех самых, как ее нашли с раной на голове, а тебя спящей в чулане; с тех самых пор, как ты стала странно себя вести, после…

Мы обе смотрели друг на друга мрачными взглядами.

— Я понимаю, что в этом споре нет смысла, — сказала я внезапно чувствуя равнодушие внутри себя, словно умерла. — Я иду наверх.

Я развернулась и сделала лишь несколько шагов, когда тетя Энн наконец вышла из себя:

— Стоять!

Я обернулась к ней, начиная выходить из себя:

— Что вы от меня хотите? Я сижу наверху, стараясь не влезать в неприятности, потому что как только я переступлю порог этого дома, точно случится что-то плохое, словно я чертов антихрист!

— СКАЙ, ПРЕКРАТИ РУГАТЬСЯ! — вскрикнула тетя Энн, но я все равно продолжила:

— Я пойду наверх, потому что там я, и вы все в безопасности. От меня. Если доктор Грейсон действительно права, и мое состояние улучшилось, то это только потому, что я сижу наверху, и пью свои таблеточки.

Тетя Энн вздохнула. Ее губы начали дрожать.

О нет… только не это.

Я почувствовала себя действительно плохо, от того, что она заплакала, словно я чудовище, заставляющее работать слезные железы на полную катушку.

— Скай… — простонала она, опускаясь на табурет, и в изнеможении, слаживая руки на коленях.

Что она хочет сказать? Что не боится меня? Что все еще думает обо мне как о беззаботной девочке, которая радуется жизни? Хочет сказать, что не откажется от меня в любом случае, потому что я дочь ее сестры?

Мой пульс участился, но я безразлично произнесла, переминаясь с ноги на ногу.