К сожалению, она права.

Даже несмотря на то, что на мне была шапка, на меня все равно все пялились. Это либо из-за того, что у меня был вид подозрительного субъекта, или потому, что во всех газетах в последнее время писали только обо мне. Лишь пару месяцев назад, репортеры ушли с газона особняка, и позволили мне выглядывать в окно.

Я заперлась в примерочной кабинке, скрываясь от проницательных взглядов продавщиц, и одновременно для того, чтобы надеть дурацкую блузку, которую выбрала для меня кузина. Она продолжала кружить возле вешалок с одеждой, как стервятник на поле с падалью, и с каждым разом ее выбор был все хуже и хуже, но я понимаю, что она делает это лишь для того, чтобы отвлечь меня от мрачных мыслей. Сомневаюсь, что она сама надела бы блузку, где кажется, было сплошное декольте.

Я услышала, как дверь позади меня открылась, я и повернулась, чтобы высказать Эшли все, что думаю о ней, но мне на рот легла ледяная рука Серены. Она приперла меня к стенке, и зашипела:

— Только не кричи, прошу тебя. Я просто хочу поговорить. — Она отпустила руку, и я схватила обратно ту блузку, и натянула на себя.

— Ты всегда только говоришь, Серена. Как только я поднимаюсь на ноги, собираясь идти дальше, приходишь ты, и толкаешь меня на землю каким-нибудь очередным двусмысленным комментарием, — с жаром говорила я, и Серена мрачно смотрела на меня, из-под полуопущенных ресниц:

— Думаешь, мне нравится приходить к тебе? Если бы ты не набросилась на Габриель, словно сумасшедшая, я бы сказала тебе это в школе, а не шпионила бы за тобой до торгового центра.

— Ты что, шпионишь за мной? Нет, не говори, это итак ясно.

Повисло молчание; я смотрела на Серену, и надеюсь, мой взгляд просил ее убраться из примерочной кабинки, чтобы я могла переодеться.

Судя по улыбке, которая расцвела на губах девушки, и по тому взгляду, которым она оценила меня, она поняла, о чем я сейчас думаю, потому и сказала:

— Если ты носила подобное дома, перед Кэри, неудивительно, что он повел себя словно слабак.

— Под слабаком ты подразумеваешь, что он не смог меня убить? — с сарказмом спросила я. Мне отчаянно хотелось поставить Серену на место, но я не знала, что именно предпринять. Мой вопрос не вывел девушку из себя. Она лишь скрестила руки на груди, и прищурившись, спросила:

— Ты нашла дневник?

— Что?

— Ты нашла дневник Энджел?

Мое лицо вытянулось. Откуда она знает? Она была в моей комнате? Она рылась в моих вещах? Она украла письмо Тома?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отрезала я, сиплым, от волнения голосом. — Я должна переодеться. Я тут со своей кузиной, и думаю будет большой проблемой, если она заметит, как мисс Хилл заходила ко мне в примерочную.

Мое предупреждение не возымело эффекта.

— Ты понимаешь, о чем я говорю, Энджел. Разберись уже скорее со всем, и оставь нас всех в покое.

— Это ты оставь меня в покое, Энджел. Ты, и вся твоя банда. Я не хочу больше ничего слышать о вас, и я собираюсь перевестись в другой класс по английскому, чтобы не видеть больше твоего лица. — Сказав эти уничтожающие слова, я отвернулась от нее, притворившись, что роюсь в карманах своей толстовки. Серена приблизилась ко мне, и прошептала мне в затылок:

— Тогда я заставлю тебя услышать.

Я обернулась, но Серены не увидела, зато в кабинку протиснулась Эшли. В ее руке было еще три или четыре вешалки; и ее брови взлетели вверх, когда она потрясенно спросила:

— Ого, я не ожидала, что ты останешься в этой чудовищной блузке. Она что, действительно тебе понравилась?

— Заткнись, — проворчала я, стаскивая ее через голову, и беря у девушки первую вешалку.