— Конечно! — ответил он. — Только скажите, чьей.

Теперь понятно, почему люди не путешествуют по мирам. Казалось, эти двое высосали из меня при переходе половину жизни, и все равно вповалку лежали друг на друге в бессознательном состоянии. Не позволяя себе расслабиться, я вытянула вперед меч и на трясущихся ногах повернулась вокруг своей оси. К сожалению, разведка не удалась, так как в глазах сверкали искры, и я с трудом понимала, где заканчиваются кроны деревьев и начинается небо. К тому же спустя два оборота, тело решило, что долг выполнен и повалилось на землю. Если бы меч не исчез мгновением раньше, он бы объяснил мне значение слова «харакири».

Когда я очнулась, было уже темно. Прийти в себя помогло звенящее чувство холода. Словно ноги и руки покрылись тонкой коркой льда. И этот лед подымался все выше и выше, сковывая колени, локти, плечи… Усилием воли я разлепила веки. Все вокруг сверкало белым цветов. Где-то в сознании трепыхалась мысль о зеленом лесе и мягкой траве под ногами. А сейчас деревьев не было вовсе. Только снег, мохнатый и крупный сыпался отовсюду, да еще ветер, леденящий душу, подхватывал эти хлопья у самой земли. Сквозь ресницы я отчетливо увидела три фигуры, бредущий сквозь снегопад. Две сверкали золотом, а третья представляла собой темное пятно без тени.

— Василис… — прошептала я окоченевшим языком, и мир в глазах снова погас.

Второй раз пробуждение понравилось мне гораздо больше. Во-первых, я выспалась, восполнила резервы ауры и даже согрелась. Во-вторых, я опять лежала на опушке векового леса. Зеленая бархатная трава щекотала щеки и нос, где-то вдалеке негромко стрекотали кузнечики и пели птицы. С глухим стоном я поднялась на локте. Люди спали спина к спине чуть поодаль. Собственно, ничего не изменилось.

Я потянулась, зевнула и поняла, что проблемы только начинаются. Ангелы не нуждаются в пище, так же как и во сне, но я уже поняла, что они и едят и спят, при этом получая от этого немалое удовольствие. Что же касается людей, так тут ситуация вообще плачевная — кормить их совершенно нечем. Но кормить нужно обязательно. Так как впадать в панику было не вовремя, я поднялась, возвела на поляне защитный купол и отправилась в лес за ягодами.

«Если повезет, еще и грибов наберу, — пришла в голову оптимистическая мысль. — Ах, как красиво птицы поют… Что значит весна…» Стоит ли говорит, что с грибами мне не повезло…

Я зашла в лес и почти сразу наткнулась на куст смородины. Ярко красные спелые ягоды сверкали на солнце, большие желтые пауки подставляли спинки под теплые лучи. Того и гляди — замурлычут от удовольствия. Вообще, куст был увешен паутиной, как девушка ожерельями. Я осторожно протянула руку, сорвала ягодку и тут же угодила пальцем в полупрозрачную нить. Пауки удивленно подняли глаза, оценили размер потенциальной жертвы, взгрустнули и нахохлились. Очень захотелось как можно скорее оказаться подальше, но тогда была вероятность утащить за собой всю паутину вместе с ее обитателями.

— Тихо, тихо, хорошие паучки… — принялась я гипнотизировать желтоспинных насекомых. Пауки не поддавались, но и не нападали. Нежная конструкция опасно подрагивала. — Чтобы я еще когда-нибудь захотела смородины…

Паутина устояла. Я вернула себе потерянную руку и рассматривала испачканный палец, когда из-под куста что-то вылетело. Серая тень мелькнула в траве и понеслась прочь. Не задумываясь, я махнула рукой ей в след. Что-то блеснуло и заяц, высоко подпрыгнув, тряпичной куклой упал на землю.

— Мама… — простонала я, подбегая к нему. — Вставай, миленький! Зайчик…

Из спины несчастного создания торчал тонкий серебряный кинжал. И был он не моим, а того серафима, в которого я периодически превращалась.