Больше ничего не удалось Анне-Барбаре узнать про золотой талер. И вот однажды студёной зимней ночью бабушка умерла.

Но перед смертью она приподнялась на кровати, глянула на внучку и строго сказала:

— Анна-Барбара, когда я умру, похорони меня на нашем кладбище в головах у твоих родителей. Смотри, только там и нигде больше.

Анна-Барбара пообещала исполнить бабушкин наказ.

— А когда похоронишь меня, не оставайся в нашей хижине, запри её и иди куда глаза глядят. Не задерживайся нигде, пока не окажешься в таком месте, где у людей имеется золотой талер. Чтобы получить его, ты будешь служить им, сколько потребуют: хоть десять, хоть двадцать лет. Помни: не будет тебе счастья, пока не заполучишь золотой талер. Обещай, что сделаешь, как я велю.

Анна-Барбара пообещала, и тут бабушка откинулась на подушки и испустила последний вздох. Соседи помогли девочке похоронить старушку там, где она велела: в головах у своих детей. Похороны закончились, соседи разошлись по домам, и Анна-Барбара осталась в одиночестве у ворот кладбища. Держа в руках узелок со своими скудными пожитками, она стояла и не знала, куда идти. Домой нельзя: она ведь поклялась бабушке, что уйдет из деревни куда глаза глядят. Но уходить было страшно, да и мороз был сильный, кругом лежали высокие сугробы, и девочка дрожала от холода.

Вот так стояла она в нерешительности и вдруг видит: по улице едут сани, в которые запряжена сивая лошадь, да и не лошадь, а просто-напросто кляча, в санях же сидит длинный человек с жёлтым-прежёлтым лицом. И кляча, и её хозяин выглядели так диковинно, что Анна-Барбара, хоть и грустно, и страшно ей было, едва удержалась от смеха. Во-первых, сани были не сани, а поставленные на полозья ясли, из которых кормят скотину, а во-вторых, длинный желтолицый человек, сидящий в них, был такой тощий, что Анне-Барбаре показалось, будто она слышит, как на ухабах гремят его кости. Лицо у него было до того худющее и щёки до того впалые — одна кожа. Казалось, холодный зимний ветер продувает их насквозь.

Но худоба этого человека не шла ни в какое сравнение с худобой его клячи. Выглядела она так, словно её никогда не кормили, плелась еле-еле, на каждом шагу шаталась и чуть не падала. От слабости она уже не держала голову и всё время тыкалась мордой в снег.

У кладбищенских ворот кляча остановилась, точно у неё уже больше не оставалось сил. Разумеется, сани тоже остановились. Лошадь жалобно скосила на Анну-Барбару глаза, да так, что видны были одни белки. Тощий возница тоже скосил глаза на девочку, только белки у него оказались не белыми, а жёлтыми.

Он долго рассматривал Анну-Барбару и наконец спросил скрипучим голосом:

— Ты кто такая, девочка? Зачем ты торчишь у кладбищенских ворот и дрожишь как осиновый лист? Я бы на твоём месте поберег драгоценное тепло своего тела и не позволил студёному ветру выдувать его.

Анна-Барбара рассказала ему, что она круглая сирота и только что похоронила последнего близкого человека — бабушку. И ещё сообщила, что собирается идти по белу свету и искать службу, за которую заплатят золотой талер.

— Так, так, — пробормотал тощий и задумчиво потёр острый нос костлявым пальцем. — Скажи, а ты честна, работяща, бережлива? Любишь ли рано вставать и поздно ложиться? А самое главное — не обжора ли ты?

Анна-Барбара уверила тощего, что она и работяща, и не обжора, и тогда тот сказал:

— В таком случае полезай в сани. Ты напала на нужного человека: я как раз ищу девочку, чтобы она обихаживала меня и моего коня Героя.

Но Анна-Барбара прежде спросила у тощего, как его зовут, где он живёт и есть ли у него золотой талер, чтобы заплатить ей за службу.